Расплата

Завтра – подумал Крейпол. Завтра мир изменится. Он взглянул на уныло светящиеся часы и поправился – уже сегодня. Циферблат показывал половину третьего, а он всё ещё не мог заснуть. Лег в десять и боялся, что Сторг насторожится, если к роботу применимо это слово. Он пошел в спальню так рано, потому что сидеть рядом с роботом было невмоготу. Интересно, сегодня так чувствуют себя все люди? Конечно, роботу можно приказать отключиться, но этого нельзя было делать, нельзя со дня получения конверта. Все получили по конверту, все четыре миллиарда человек – хотя бы один робот есть у каждого. И все, уже два дня, начиная со вторника, ходили и перешептывались, кто вздыхал, кто улыбался. Кто кивал – словно говоря – «Так я и знал» или: «Эгей! Я всё раскусил. Правильно решили». А ещё люди стали отдавать команды автоматам и роботам нервозно, иногда говоря, будто в лихорадке. На энергозаправках и в кино, на аэродромах и причалах, больницах и аттракционах, нет-нет, да кто-нибудь вскрикивал и, вопя, «Началось!» бежал прочь от терминала, робота.

Но все же, думал Крейпол, люди держались хладнокровно. Стоило, похвалить и мировое Правительство, как теперь стало ясно – план реализовывался давно, а конверты приходили уже год. Была объявлена «Старомодная лотерея» – были изготовлены, давно почившие из употребления, конверты, и доставляли их не компьютеры, а конные дилижансы, с экипажем из двух человек во фраках и цилиндрах. На Борнео и Алеутах, в Сибири и Индии, и, конечно, здесь, в Йоркшире. Лотерея проводилась уже, помнится, раза четыре, и в конвертах, запечатанных воском, действительно были только билеты: синие, желтые, зеленые – образца 21 и 22 веков.

Но не два дня назад. Крейпол до сих пор видел, как обычно веселый курьер, Джереми, чуть не выронил конверт, когда вручал его лично Сьюзан, а Крейпол стоял рядом. Крейпол, после прочтения, никак не мог понять, почему вручение не было поручено военным, с их железной выдержкой. Вооруженные силы ещё существовали и готовились к полету с целью первой колонизации иного мира. Сейчас Крейпол понял: рецепторы и сканнеры робота, могли зафиксировать выправку, мускулатуру военного, даже проанализировать интонацию и сделать вывод о необычности курьера. Об опасности.

Крейпол устало вздохнул, повернулся на один бок, на другой. Кровать подстраивалась под принимаемые им позы. Он лёг на спину, перевернулся на живот, снова на бок и подложил правую руку под подушку. Наконец снова перевернулся на спину.

Напал бы на него Сторг? Существо сотворенное не Богом? Может даже вопреки нему? Роботы бесчувственны. Но все помнят, если, конечно, не велеть стереть файл. А значит, Сторг помнит, как Крейпол сам повез его в ремонт, словно члена семьи, хотя на дом можно вызвать любую службу. Помнит как Лилиан, дочь Крейпола, осталась играть с ним, а не пошла с подружками. И что с того? Разве бесчувственный разум не безжалостен, не следует одной только целесообразности?

– У-уф, – громко выдохнул Крейпол и немедленно зажегся мягкий, чтобы не ослепить человека свет. Крейпол испугано замер. Свет. Значит и Сторг сейчас включится, если он вообще «ложился» – сел в подзаряжающий куб.

– Погасить свет. Я буду спать, – сказал Крейпол и свет тут же погас. Тишина. Тишина. Тишина ли? Крейпол прислушивался до боли в висках. Всё-таки хорошо придумано, что роботы не могут передвигаться бесшумно – что бы ни пугали своей, иногда навязчивой, заботой. Нет, все тихо. Тихо и темно. Крейпол лежал, безвольно разбросив руки на гигантской кровати, на крейсере, плывущем в океан сновидений. Рой мыслей в голове затухал.

Над кроватью нависла длинная тень. Показался овал – поверхность как отполированное зеркало. Под овалом светятся два синих огонька – глаза, прямоугольник – нос, повернутая вниз галочка – рот. .Плохой набросок лица. Шипение. Блестящая рука, венчающаяся пальцами с пятью суставами, потянулась к голове человека.

Свет. Человек кричал.

В комнате никого и ничего нового не появилось. Шкаф, экран во всю стену, бесшумный, бьющий разноцветными струями фонтан.

– Выключить свет, передать Сторгу команду – всё в порядке, я буду спать, – заплетающимся языком сказал Крейпол.

Свет потух. Лицо робота всё ещё стояло перед взором. Слово «лицо» не подходит, подумал Крейпол.

Роботам запрещено делать «слишком» человеческие лица, запрещено придавать цвет кожи человека, запрещено…

Он впал в дремоту.

Огоньки – синие, зеленые, красные, заплясали и исчезли. Крейпол шёл по родному городу. Дома из стекла и бетона, дома со смешением барокко и классицизма, театр с ионическими колоннами, трассы, в километрах от земли и роботы, роботы. Он прошел по улице Аарона Клевзила, постоял на пересечении Скворечной и Звезднои пошел вперед. Улица двадцати гвардейцев павших за Тауэр, улица 2112 года, года Сдвига, Кошачья – в память о миллионах погибших домашних любимцев. Улица за улицей, Крейпол вышел к центральной площади. Здесь он обернулся, посмотрел по сторонам и его обуял ужас.