Рассказы. Волшебный полёт

Обложка1

В этот вечер мне было особенно грустно.

В такие моменты я люблю выходить на балкон и смотреть на звёзды, но сегодня звёзд не было: ещё с обеда небо затянуло серыми тучами, и рассеиваться, по всей видимости, они в ближайшее время не собирались. Тогда я решила пройтись.

Одевшись, вышла на улицу. Город уже спал. Жёлтый свет уличных фонарей уныло освещал мой путь, но мне было не до них. Погружённая в думы, я не заметила, как забрела в тупик. Старая серая кирпичная стена поперёк переулка, преградившая мне дорогу, была сплошь испещрена граффити. Кто-то словно знал, что я сюда приду, нарисовал на ней звёздное небо. Картинка была столь реалистичной, что, казалось, нарисованные звёзды светились, мерцая в иссиня-чёрной глубине. Они манили, завораживали, притягивали. Я так увлеклась зрелищем, что не заметила, как сзади ко мне кто-то подошёл.

– Когда-то я так же стоял и смотрел на звёзды, – тихо сказал мягкий вкрадчивый голос.

Вздрогнув от неожиданности, я обернулась и увидела его: чёрный силуэт на более светлом фоне переулка, словно нарисованное в воздухе граффити. Он стоял неподвижно, и, казалось, от него исходит безмятежность и умиротворение. Наверное, поэтому мне не было страшно.

– Тебе тоже бывало грустно? – спросила я незнакомца.

– Бывало, но у меня всегда есть звёзды.

Я долго пристально смотрела на него, пытаясь угадать черты лица, но тень, падающая от дома, надёжно скрывала его от меня.

– Кто ты?

– Я знаю, почему тебе грустно, – сказал он вместо ответа.

– Я разучилась летать.

– Нет, ты просто забыла, я помогу тебе вспомнить. Закрой глаза.

Я закрыла.

Сначала ничего не происходило. Потом лёгкий тёплый ветерок коснулся моего лица, словно чьё-то дыхание, и я услышала музыку. Это была самая прекрасная музыка, воистину божественная музыка сфер. Она звучала всё ближе и ближе, окутывая своими магическими сетями, и, когда я полностью подчинилась ей, моих рук коснулись его горячие ладони; мы оттолкнулись от земли и взлетели.

Солнечные ветры подхватили нас и увлекли за собой в бесконечное пространство. Мимо проплывали звёздные системы, туманности, астероидные поля, вся вселенная лежала пред нами как на ладони; протяни руку – и ты прикоснёшься к неведомым мирам, узришь, как они прекрасны. Космические течения, потоки энергии протекают сквозь тебя, даря тепло и неописуемое ощущение свободы. Ты находишься везде и одновременно нигде, являя собой всеобъемлющее сознание.

– Я вспомнила! – кричу я, задыхаясь от восторга вновь обретённого полёта. – Я вспомнила!!!

Я открываю глаза. Ничего не понимая, оглядываюсь вокруг: всё тот же тёмный переулок, поперёк него серая старая кирпичная стена, испещрённая граффити, и среди нарисованных звёзд я вижу тёмный силуэт – это он, мой загадочный незнакомец!

Подойдя к стене, я протянула руку и коснулась кончиками пальцев граффити. Оно было тёплым.

– Спасибо, – шепчу я, потом поворачиваюсь и ухожу.

…В этот вечер мне было особенно грустно. В такие моменты я люблю смотреть на звёзды, но сегодня звёзд не было: ещё с обеда небо заволокло серыми тучами, которые в ближайшее время рассеиваться не собирались. Тогда я одеваюсь и выхожу на тёмную улицу. Город уже спит, лишь жёлтый свет унылых уличных фонарей освещает мне дорогу.

Отыскав знакомый переулок, я сворачиваю. Впереди темнеет стена. Я делаю шаг ей навстречу, отталкиваюсь от земли и начинаю свой волшебный полёт…

Обложка2

Морис лежал на жёсткой кушетке медицинского отсека и с надеждой смотрел на сновавших вокруг него врачей, поминутно переглядывавшихся между собой. Сидящие чуть поодаль друзья и начальник станции напряжённо наблюдали за их действиями, стараясь не смотреть туда, где раньше у Мориса было туловище. Теперь это было месиво из кровавых лохмотьев мяса, костей и лоскутов одежды.

– Я успел? – спрашивал Морис, с надеждой заглядывая в глаза товарищей. – Да? Я успел?

– Да, Морис, ты успел, – отвечал кто-то из них.

На космической станции «Орбитрон» был обычный будний день. Ожидалось прибытие экспедиции из туманности Лошадиная голова, которая должна была сделать краткосрочную остановку, а затем отправиться к Земле. Космический корабль типа ФПУ (фотонно-подпространственный ускоритель) должен был материализоваться ровно через двадцать минут, когда вдруг обнаружилась неисправность маяка ФПМ (фотонно-подпространственный материализатор).