Рассказы Старого Матроса

Место действия — Магадан, время действия — февраль 1985 года (это когда бутылка водки стоила около пяти рублей).

Утро было на редкость мерзопакостное.

Вероятно, в речевом арсенале местных бичей или просто работяг и рыбаков с сейнеров нашлись бы более колоритные прилагательные, способные с высокой художественной (хотя и с совершенно непригодной для печати) силой выразить то состояние души и тела, в каковом пребывал Сергей в тусклом свете зарождающегося дня, однако и данное словцо достаточно точно соответствовало общему тонусу серёгиной натуры на данном этапе его бытия как личности.

И не то чтобы погода была угнетающей — мела бы там, скажем, метель, или стёкла, к примеру, потрескивали бы от мороза, или снег завалил бы достаточно унылое здание общежития «Магаданрыбпрома» до середины окон первого этажа, — нет, сквозь серость утренних сумерек робко, но вполне осознанно пробивались уже признаки очень даже приличного светлого времени суток. Просто, скорее всего, в силу вошло оригинальное противоречие материалистическому мировоззрению, а именно: сознание Сергея определяло его бытие на текущем отрезке времени, а никак не наоборот. И сознание это испытывало достаточный дискомфорт.

Второй месяц Сергей находился между небом и землёй и мог с полным правом считать себя бичом^[1] (пусть и не в самой тяжёлой форме этого весьма своеобразного состояния человека). Его трудовая книжка, надо полагать, всё ещё тосковала где-то в недрах сахалинского отдела кадров, а посему здесь, в магаданской рыбкиной конторе, он никак не мог приступить к исполнению своих профессиональных обязанностей, возможность реализации каковых он вполне имел в силу образования, полученной специальности и приобретённого за десять лет работы на флоте опыта.

Конечно, основная причина сегодняшнего положения Сергея заключалась в его партизанском бегстве из Корсакова, и очень уж клясть окружающую среду за затяжку решения вопроса «пущать или не пущать» не приходилось. Однако в жизни случается всякое, да и осознание достаточно весомой доли своей собственной вины в создавшейся ситуации помогало мало. Хорошо ещё, что прошлым летом, когда перегоняли ЗРС^[2] с Сахалина в Магадан, он успел хоть принюхаться к местным условиям, узнать кое-кого, поэтому-то и имел сейчас (в ожидании лучших времён) какую ни есть крышу над головой. Плохо было одно — деньги кончились, по-настоящему добрыми знакомыми обзавестись Сергей ещё не успел, а приткнутся пока хоть на временную работу никак не удавалось.

Хотелось есть. «Жаба хватала» — по идиоматическому выражению, имеющему хождение в здешних краях. В памяти всплыло когда-то слышанное в Мурманске:

Конечно, он не один бытовал в этом милом доме, но проходящие его обитатели — устраивающиеся на работу, отбывающие в отпуск или возвращающиеся из оного, — не слишком предавались чревоугодию, предпочитая еде весьма тесное и дружеское общение с Бахусом, а постоянные жители общаги держались особняком. Как правило, обращение к случайным полузнакомым с целью занять на неопределённое время рубль-другой «на пожрать» оставалось холостым выстрелом в пустыне. При этом, что интересно, по вечерам в любой комнате, занятой «временными», столы — как правило — были плотно оккупированы бутылками с разных мастей алкоголесодержащими напитками (кто-то получал отпускные, кто-то приходил с рейса), и принять на грудь солидную порцию зелья было на порядок легче, нежели просто угрызть чего-нибудь. Нет, народ в основной своей массе был неплохой, просто Серёга практически никого не знал. Отпускники старались побыстрее умотаться с заработанной монетой на материк, а возвращающиеся были пусты, как те бутылки, которые сдавались обитателями общаги в ближайший магазин с целью поддержания хотя бы минимального уровня существования. Однако в магазине порожняя тара в основном опять-таки обменивалась на заполненную, что вполне соответствовало закону круговорота посуды в природе.