Рассекреченное королевство. Власть

Rowenna Miller

RULE

Copyright © 2020 by Rowenna Miller

This edition published by arrangement with Orbit, New York, New York, USA. All rights reserved

Осеннее солнце позолотило налитые темно-фиолетовые ягоды, что усыпали кусты вдоль монастырских дорожек ордена Золотой Cферы. Их сок, затмивший цветом самые яркие шелка, окрасил мои пальцы. Куда ни глянь, всюду сновали послушницы ордена, собирая в корзинки ежевику. Девчушка с волосами цвета спелой пшеницы посадила красное пятно на светло-серый подол, тяжело вздохнула и поправила белый накрахмаленный платок, заляпав и его.

Я хихикнула, но тотчас же опомнилась.

В сотнях миль от нас, на юге, полыхает война, сестры ордена под моим руководством обучаются искусству чар, састра-сет Альба делает последние приготовления перед нашей поездкой в Фен для заключения обоюдовыгодного сотрудничества, а я – собираю ягоды. Напоровшись на шип, я уколола палец. Природа подарила кусту такие же острые иглы, как когда-то были у меня в ателье, – ранка мгновенно закровоточила, я отдернула палец и аккуратно обмотала его фартуком, чтобы лен впитал кровь.

Сбор ягод. Можно подумать, мне больше нечем заняться. Разочарованно вздохнув, я отогнула уголок фартука – царапина затянулась. Моя корзинка была полна почти доверху, но кусты еще клонились под тяжестью иссиня-черных ягод. В ушах звучали слова Альбы – зиме до войны дела нет, кладовые должны быть заполнены, чтобы монастырь во всеоружии встретил надвигающиеся холода. Все во мне бунтовало против этого. Тихий распорядок монастырской жизни сводил с ума. И нетронутые березовые рощи, и сады, изобилующие плодами, и дары осени – все здесь дразнило меня, навевая беспечные мысли и предлагая провести жизнь в довольстве и неге.

Эта умиротворяющая тишина доводила меня до белого каления. Возможно, думала я, обрывая ягоды, потому, что она была столь манящей. Здесь, в монастыре, я забывала – да чуть полностью не забыла, спохватилась я, – что мои друзья в городе гибнут под обстрелом, а Теодора и Кристоса могут захватить в плен.

Письма доходили с ужасной задержкой, спустя недели после того, как были отправлены. Если вообще доходили: королевский флот грабил корабли по всему побережью, а сухопутные направления оставались весьма ненадежными. Я смирилась с этим, притворяясь, что между получением писем ничего не происходит, а события, о которых рассказывали Теодор и Кристос, разворачиваются прямо в момент, когда я читала слова, написанные ими. Позволь я себе думать, что в один прекрасный день прочту о разгроме друзей, массовом дезертирстве войск, поимке брата или смерти Теодора, это сокрушило бы меня. Теперь притворяться стало особенно сложно: ведь последнее письмо пришло недели назад, а отправили его задолго до того. Кристос написал Альбе и мне, с великой осторожностью выбирая слова, чтобы не выдать жизненно важных деталей, в случае если послание попадет в чужие руки. Однако оно было ясным: в Хейзелуайте собрались добровольцы – почти необученные фермеры и рыбаки. Готовя к будущим сражениям, Сайану пришлось обучать их в перестрелках с роялистами, которые все еще удерживали южные территории. Эта армия состояла из разношерстного сброда – радикальных Красных колпаков и умеренных реформаторов. Они успешно захватили несколько небольших укреплений, но, похоже, эти позиции роялисты и сами хотели сдать. Настоящие битвы были еще впереди, и при мысли о них у меня крутило живот и к горлу подкатывала горечь.

Я отчаянно мечтала хоть что-нибудь предпринять. Конечно, я обучала «светоносных» сестер монастыря создавать и накладывать чары, но как же скучна и однообразна была моя работа, как бесполезна она была для Галатии, требующей немедленных действий и помощи.

Мимо прошла девушка с перепачканным ягодным соком платком. Многие послушницы давали обет молчания, а некоторые сестры, хотя никто их к тому не принуждал, соблюдали его всю жизнь, полагая, что он облегчит им общение с вечно витающим рядом с ними духом Создателя.

Несмотря на долгие часы, проведенные в тишине и безмолвии, не имея возможности перекинуться с монахинями парой слов, я ни к чему подобному так и не приблизилась.

Бросив пару последних ягод в корзинку, я направилась за послушницей. Приподняв бровь, я указала ей на платок, и девчушка залилась краской стыда, заметив пятно. Она молча махнула мне рукой в сторону узкой, петляющей в лесу тропинки.

Прислушавшись, я уловила скрип колес, но рассмотреть, кто ехал по лесной дорожке, не удалось – путешественников скрывали деревья. Послушница неприязненно покосилась на меня, словно мне полагалось все знать, словно я могла объясниться с ней на том корявом и ограниченном квайсетском, что выучила за последние недели. При первых звуках приближающейся повозки вскинули головы остальные сестры, а затем вернулись к сбору ягод, словно внешний мир для них не существовал. Возможно, так оно и было.