Распущенные знамена

Екатеринбург

2012

Одним из вечеров июня 1917 года вблизи захолустного южного городка Анапа безобразил шторм. Однако к полуночи стал уставать, а после того, как выплюнул на песчаный пляж обнажённое мужское тело, вскорости и затих. Тело осталось лежать на животе, возле самой кромки воды, изредка подавая отдельными частями (путём их подёргивания) сигнал: «Я жив!». Таким и нашли его ранним утром следующего дня седая старуха в застиранном платье да босоногий малец, промышлявшие вдоль кромки моря подачками, которые оставил на берегу вчерашний шторм. Словили, в общем, подарочек!

АРТУР

Просыпаться было как минимум странно. Во-первых, жёстко. То, на чём лежало моё почему-то измученное тело, явно не было ортопедическим матрасом, коим — это я помнил отчётливо — комплектовалась кровать гостиничного номера. Во-вторых, странный шум. Кондиционер так шуметь не должен, даже если стал в одночасье неисправным. Но — чёрт возьми! — так вполне может шуметь близкий прибой.

Мысль оказалась настолько пробуждающей, что я тут же открыл глаза. И моментально закрыл. То, что я увидел, никак не могло быть реальностью, а значит, я всё ещё сплю, и мне только снится, что я проснулся. Ну что, попробуем проснуться ещё раз? Хмм… а дальше вроде и некуда. Осторожно разлепляю веки и вижу всё ту же безрадостную картину: низкий потолок, оклеенные какими-то картинками стены, — в полумраке не разобрать, какими, — небольшое окно, за которым виднеются… сети что ли? Точно не гостиничный номер. Какое-то шевеление — и в поле зрения возникает старуха с ужасно морщинистым лицом, всматривается и кричит в сторону двери:

— Тимка, подь сюды, наш утопленник очнулся!

Тимка — не иначе её дед, который до того сидел на крыльце и караулил разбитое корыто, а теперь торопится в избу, посмотреть на ожившего утопленника…

Вот тебе и дед! Пацанёнок сопливый. Смотрит радостно и участливо.

— Водицы испить хотите?

Мычу нечто неопределённое. Говорить пока почему-то не получается. Пацанёнок кивает и шмыгает бабке за спину, откуда возвращается с ковшом в руке. Подсаживается в изголовье.

— Давайте я вам подмогну!

Осторожно засовывает ручонку под шею и пытается приподнять. Хочу ему помочь и тут же издаю хриплый стон. Невольно хватаюсь за голову, как бы пытаясь поймать возникшую в ней острую боль, натыкаюсь рукой на повязку. Делаю пару судорожных глотков, бормочу что-то вроде «спасибо» и уже с закрытыми глазами опускаю голову на подушку. Я вспомнил!

**

Дешёвое, но, в общем, вполне приличное вино (не пойло!) создавало в голове приятный шум, а шалунья Ларочка, то и дело норовившая опереться на него не потерявшей упругости грудью, добавляла в обволакивающий душу коктейль по имени «кайф» солидную толику сладкой истомы. И что важно: и вино, и Ларочка чётко вписывались в среднесуточный «All inclusive» (4000 российских рублей) — большего Артур себе позволить не мог. Не мог, не потому что НЕ МОГ, а не мог, потому что не считал более высокую сумму целесообразной. Съём «так себе ничего» номера в относительно недорогой гостинице, расположенной в районе яхт-клуба, составлял в это время года ровно половину его «All inclusive». К разгульной жизни Артур был устойчив, к еде непривередлив, вином довольствовался домашним — на всё это оставшейся половины вполне хватало, даже ещё и оставалось на кое-какую мелочь. К мелочи Артур относил, в том числе, сувениры и женщин.

«А чё ж так-то?» — спросите вы, имея в виду, конечно, женщин. Тут всё очень просто. По внешнему виду Артур был типичным мачо, и к своим тридцати трём годам сумел сохранить вполне спортивную фигуру. Женщины на таких и без денег гроздями вешаются. Однако Артур никаким боком не причислял себя к любителям сексуального экстрима. Роковые красавицы ему на фиг не были нужны, из остального контингента утомлённых солнцем женщин он волне мог выбрать что-нибудь стоящее и не дорогое. Он и выбрал. Заприметил её ещё в гостинице. Решил, что соседка — это удобно. Проследовал за ней до пляжа. Подождал, пока разденется. Убедился, что не ошибся в выборе, и вскоре встал возле её лежака, загородив собой солнце. В ответ на недовольный взгляд одарил белозубой улыбкой.

— Вы позволите расположиться рядом с вами?