Расколотые легионы (ЛП)

 Хирургических лазеров там не было.

Массированный ракетный удар над Исстваном V поразил «Ионобокого» в левый борт, вскрыв корабль вдоль от боковых теплообменников на корме, что привело к разгерметизации восьми десантных отсеков, а также помещений апотекариона. Маленькая вспомогательная станция медике, расположенная по правому борту, не справлялась с потоком пациентов в критическом состоянии. Умирающих легионеров на жестких носилках рядами складывали в вестибюле.

Шадрак всего лишь потерял кисть, поэтому отправился в пункт сортировки раненых, организованный в носовом трюме. Большую часть персонала там составляли перепуганные сервы, привлеченные из экипажа корабля. Единственным апотекарием был Горгонсон из клана Локопт, остальные его коллеги трудились в полном хаосе вспомогательной станции.

– Иссечь, – приказал он ждущему рядом человеку, посмотрев на руку Шадрака. – Очистить до костей предплечья. Оставь немного мышечной ткани для подсоединения и приживления. Когда вернусь, поставлю аугметику.

Шадраку Горгонсон ничего не сказал. Не о чем было говорить.

Хотя нет, говорить было очень даже о чем – только подходящих слов не находилось.

Он обращался с Шадраком, как со сломанным механизмом, который нужно починить, а не как с братом, старым другом или таким же сыном Терры. Даже не посмотрев ему в глаза, апотекарий перешел к следующему пациенту: легионеру со шлемом, прикипевшим к скуле после попадания из мелты.

Санитар оказался молодым мичманом, с веснушчатым лицом и рыжими волосами. Словно съежившийся от волнения, он выглядел маленьким мальчиком рядом с громадным Шадраком.

– Присаживайтесь, господин, – пробормотал парень, указывая на позаимствованное из каюты для гостей мягкое кресло, рядом с которым стояла металлическая тележка.

Шадраку не очень нравилось обращение «господин». Он был капитаном, и звания ему было более чем достаточно. Впрочем, легионер чувствовал себя слишком усталым и опустошенным, чтобы поправлять серва. Воину казалось, что он превратился в одну из гробниц Альбии, которые посещал ребенком: огромную и несокрушимую, но давно лишенную драгоценных вещей, когда-то хранившихся там.

Здоровой рукой Шадрак снял шлем и поставил его на палубу. Затем расстегнул перевязь, чтобы висевшие на ней болт-пистолет и гладий не мешали сидеть. На поясе также имелись петли под запасные магазины – но самих магазинов не было.

Кресло затрещало под весом облаченного в доспех легионера. Водрузив сабатоны на полочку для ног, Шадрак откинулся на спинку и положил изуродованную левую руку на тележку. Можно было бы сказать «ладонью вверх», если бы у него ещё оставалась ладонь.

Санитар уставился на рану. Шадрак лишился почти всех пальцев, кисть походила на окровавленную митенку из обугленного мяса, а сломанные костяшки торчали из неё, будто веточки. Композитный керамитовый наруч брони, выкрашенной в цвет черного железа, смялся у обшлага, впившись рваными краями в вывихнутое запястье.

– Вам больно?

Вообще говоря, Шадрак не чувствовал боли, по крайней мере, физической. Другая боль была слишком необъятной, слишком беспримесной.

– Нет, – ответил удивленный легионер.

– У меня нет общих обезболивающих, – неохотно признался парень. – Есть немного местных анальгетиков, но запасы настолько...

– Просто делай, что нужно, – перебил Шадрак. В момент ранения его тело самостоятельно отключило множество нервных рецепторов, и левая рука теперь почти ничего не чувствовала. Кисть висела мертвым грузом, словно часть снаряжения, которую легионер не мог отстегнуть и убрать.

– И хирургических лазеров тут тоже нет, – извинился серв, начиная протирать ручную пилу для костей стерильным тампоном. Шадрак видел, что у парня трясутся руки.

В других обстоятельствах, на другой войне, легионера могла бы рассмешить абсолютная убогость ситуации. Но сейчас и его запасы веселья опустели, будто гробницы Альбии.

Шадрак вздохнул.

– Ты не сможешь распилить наруч этой штукой, – сообщил он, и показалось, что санитар вот-вот запаникует. – У тебя вообще есть медицинская подготовка?

– Я – младший артиллерийский офицер, господин, – ответил парень. – Но у меня имеется сертификат санитара.

Опять этот «господин»...

Потянувшись правой рукой, Шадрак отстегнул налокотник, который свалился на пол. Затем он раскрыл зажимы на сгибе локтя и посередине предплечья, после чего стянул композитный керамитово-пластальной наруч. На нем ещё болтались остатки латной перчатки, а смявшиеся крепления на запястье впились в плоть, и их пришлось выдирать с некоторым усилием. На палубу полетели кусочки мяса и брызги крови.

Следом легионер содрал рукав поддоспешника, просто разорвав ткань. Обнажившаяся кожа, бледная, словно кость, ярко контрастировала с темным месивом искалеченной кисти.

– Что с вами случилось? – спросил мичман, вытаращив глаза при виде полностью открывшейся раны.

– Гор случился, – ответил Шадрак.