Расколотые небеса

Машина плавно ехала по дороге. Мира уткнулась в окно. Там мелькали лесные пейзажами, разбавленные тихими улицами уютного городка. Приземистые домики и роскошные коттеджи нависали над тротуаром. Большинство из них сдавались в аренду для отдыхающих. Улица казалась бесконечно долгой, голова после контузии постоянно болела, Миру часто знобило и больше всего на свете она мечтала развалится на удобной кровати. Но отдыхать приходилось на заднем сидении. Поездка продолжалась уже четвёртый день. Саймон за это время успел сменить три машины и избавиться от форменной полицейской брони.

Вдруг Мире на глаза попалось приметное двухэтажное здание со стандартными указателями, и её как током ударило:

— Вон там полицейский участок, — вскрикнула она, указывая пальцем в окно. — Почему мы проезжаем мимо? Почему бы не подождать там людей министра?

— Потому что у меня другие инструкции, — не глядя назад, буркнул Саймон.

Алан задремал на переднем сидении и всё прозевал.

— Не волнуйся, девочка, мы почти на месте, — хмыкнул полицейский и растянул губы в самодовольной улыбке. Мира нахмурилась. С каждым днём нахальный водитель нравился ей всё меньше и меньше.

Саймон не врал. Машина проехала ещё около километра, свернула на первой развилке, потом ещё минут десять по грунтовой дороге среди высоких хвойных деревьев и остановилась у порога одинокого охотничьего домика. Коттедж был полностью деревянным, дорога упиралась прямо во входную дверь.

— Приехали, — буркнул Саймон и заглушил двигатель.

Выйти из машины было очень приятно. Ноги затекли, тело здорово истомилось. Пока Мира и Алан рассматривали новое убежище, Саймон достал из багажника походный рюкзак, звякнул ключами и потопал к двери.

— Не отставайте, — бросил он через плечо. — На улице вам лучше не показываться… здесь за вас только я.

Прошли в дом. Убранство было стандартным для съёмных коттеджей: несколько спален, гостиная с круглым столом, мягкой мебелью и камином, да маленькая кухня.

Саймон первым делом проверил комнаты и зашторил все окна. Потом уселся за кухонным столом.

— Может, теперь объяснишь, что это было? — переглянувшись с Мирой, проговорил Алан и присел за стол. Мира расположилась рядом с шефом.

— Отдохнуть не хотите, сил перед разговором набраться?

— Нет, сил нам хватит, — твёрдо ответил профессор.

— Это закрытая информация, доктор…

— Нас едва не убили, — вспылил Алан, перебивая Саймона.

— Ну ладно, ладно, — миролюбиво поднял руки над головой полицейский, насмешливо глядя на профессора. — Возможно, кое-что я рассказать всё же могу.

— Так расскажи, чего тянешь резину? — поддержала шефа Мира.

— Ты и Кора — вы воспламенённые?

— Нет, — слегка нахмурился Саймон. — Слушай, девочка, чайку приготовишь?

— Я тебе не девочка, — нахмурилась Мира. — И не прислуга.

— Эх, — тяжело вздохнул Саймон, наградил её мерзкой улыбкой, встал и подошёл к плите. Нашёл в тумбе чайник, набрал водой, подключил.

— В общем, — не поворачивался он от плиты. — Вы верно подметили, доктор, что мы с Корой люди необычные, но мы не воспламенённые.

Он вытряхнул на стол содержимое рюкзака. Там было несколько десятков порций сухих пайков и россыпь пакетиков с чаем и кофе.

— Я скажу вам больше — воспламенённых в нашем мире не осталось совсем. Андрей Великий был единственным магом, который мог разжечь искру силы в крови человека. Его потомки, к сожалению, на это неспособны.

— Но, что тогда… — Удивлённо протянул Алан, но Саймон его перебил.

— Мой прадед был воспламенённым. Я унаследовал часть его силы. Крохотную часть. С каждым новым поколением гены становятся слабее. Я самый младший мужчина моего рода… и самый слабый.

— Но это же значит, что?.. — Изумлённо протянула Мира.

— Твой прадед был из приближённых Андрея Великого? — закончил за неё Алан.

— Можно и так сказать, — блеснул Саймон снисходительной улыбкой и отвернулся обратно к плите, снял закипевший чайник и разлил кипяток по кружкам. Потом вернулся к столу.

— Об этом всё. Делиться своей родословной я больше не буду.

— А тот маг в белой броне? — спросила Мира и скривилась как от дольки лимона, сразу вспоминая ментальную атаку, что чуть не вскипятила ей мозг. — Кора назвала его чистокровным и…

— А вот этого!.. — Строго проговорил Саймон, меняясь в лице. — Вы точно знать не хотите.

Алан и Мира ещё несколько мгновений молчали, недоумённо переглядываясь друг с другом, пока профессор всё же не решился на новый вопрос:

— Кто напал на лабораторию? И зачем?

— Эти люди… — Начал Саймон, прихлёбывая из чашки. — Называют свою общность «Продром»[1]. Они считают себя предвестниками новой Эпохи Перемен, говорят, что Утопия торрека себя изживает.

— Что за бред? — возмутился Алан. — Как это изживает?

— Ну… это очень сложный вопрос. Вот так просто ответить на него я вряд ли сумею.

— Тогда отвечай так, как сумеешь, — строго проговорила Мира. Телохранитель ей совсем не нравился, а его самодовольные ухмылки и дразнящие гримасы уже порядком поднадоели.