Ра-а-а-аш (СИ)

Раш

Задолго до…

— Загоняй, загоняй его! — кричал двуногий в длинной меховой шкуре.

— Да пытаюсь! — огрызнулся чародей, размахивая своими лапами так, словно отгонял тирриптиков. Больших кровососущих тварей с примерзким писком. На руках мага были каменные перчатки, а сам чародей всеми силами пытался выгнать меня из моей любимой и такой уютной пещерки. Ради этого, он даже обрушивал целые ходы. Гад.

— Эдик, лови, лови его, на тебя бежит!

Пробивающий из-под туч свет резанул по глазам и заставил зажмуриться, стоило показаться из пещерки. Из-за этого, я не сразу заметил летящую прямо на лицо сеть.

Кувырком увернувшись из-под сети, прыгаю вперёд и бью хвостом по ногам того, кто её попытался накинуть. Как только двуногий шлёпнулся, хватаю его лапами и пробив когтями грудь, под вопли тяну на себя сопротивляющееся тело. Приподняв его, использую как укрытие от летящего в морду снаряда со стороны другого двуногого.

— А-а-а-а-а-а! — кричал двуногий в моей лапе. Откинув его, с рыком запрыгиваю на возвышающуюся возле входа в пещеру здоровенный кристалл. Отскочив от него, в полете бью хвостом прямо в макушку стрелка. Отлично! Минус ещё один. А вот приземление вышло так себе.

— Шмяк! — сказала грязь, принимая меня в свои объятия. Как же я ненавижу дожди! Вовремя и после них, на землю ступить нельзя, чтобы не вляпаться по уши.

— Эдик!

— Оставь его, он жив, оклемается. Сталкера лови! — прокричал всё тот же двуногий в длинной меховой шкуре. Его сосед, одетый исключительно в ткань, кажется именно так называется эта шкура, пытался попасть в меня своими летающими железяками. Первую я отбил хвостом, от второй уклонился, прижавшись к грязи, а вот третья отскочила от защитной костной пластины на плече.

— Молодец, Дэн, он увяз! Хард, тащи ко мне засранца.

— Бегу!

— Р-р-р-р…

Отвечать атакой на такую наглость я не стал. Сейчас я не в том положении чтобы принимать этот бой, да и их слишком много.

— ВРАААААА! — Понёсся вдаль быстрее ветра мой вопль.

— Сука!

— Быстрее работаем, пока остальные не сбежались!

Прилагая усилия, переставляя увязшие в грязи лапы, кое-как подбираюсь поближе к следующему, уже желтому выросшему под наклоном кристаллу. Зацепившись за него, вытаскиваю свою тушку на сухую наклонную поверхность. А тем временем, ко мне, по колено в грязи пытался бежать двуногий. Именно что пытался, но сам увяз в грязи.

Почувствовав хвостом опасность, прыжком ухожу вверх, и не зря. Туда, где я только что стоял прилетела какая-то склянка, которая громко хлопнула и из неё тут же вырвалась какая-то гадость, к которой я запросто мог прилипнуть.

Совершив еще один рывок вверх, ухожу от сети, и пробежав по наклонной поверхности, резко меняю траекторию движения и перепрыгиваю на соседний, более крупный кристалл.

— Эд, он уходит!

— Да вижу, — отскочив, замечаю, как в то место, где я только что был, снова прилетает та же зеленая липкая жижа.

Забравшись на самый верх, бросаю взгляд на оставленных внизу двуногих. Шикнув напоследок на этих глупых чужаков, с нескрываемым чувством доминирования, оставляю двуногих с носом. Дальше они не пойдут, они уже поняли — что гоняться за мной в моём доме себе дороже. А кроме того, вон уже и старший братик из-за угла со своей самочкой выглядывают. Фыр-фыр-фыр-фыр, победа за мной! Снова. А по-другому никак, особенно здесь, мой дом ошибок не прощает.

Когда тебя хотят сожрать, причем все и каждый, (быстрый взгляд на копошащихся двуногих), — ты либо быстро понимаешь, что и как, адаптируешься к этому, либо становишься обедом. Это правило я уяснил с первых уровней жизни.

Когда мне было пять уровней, я умудрился забраться в какую-то древнюю и оч-чень замудрёную пещеру, сделанную прямо в гигантском, там заночевать. Меня словно манила та пещера, я не раз и не два к ней подходил, обнюхивал, осматривал, щупал. Папа говорит, что она пахнет нашим прародителем. В ней было хорошо и комфортно, почти как дома! Правда, именно «почти». Если в ней долго сидеть, то комфорт сменяется тревожностью. Сам не знаю почему, я облазил её вдоль и поперёк, а так ничего и не нашёл. Обидно. Но именно та ночь поделила мою жизнь на «до» и «после».

Она не прошла бесследно, ведь проснулся, я уже совсем другим. Во-первых, я стал умнее. Настолько умнее, что даже смог посчитать насколько умнее! На целых пятнадцать единичек. И более того, я стал ещё любопытнее чем было до этого. Любопытнее, и наглее.

Мне хватало наглости сунуть морду в гнездо наскальных летунов. Хватало смелости прыгать по харавирам или дёргать за лапы скриптов. Кроме того, что мне было весело, мне ещё было любопытно. Я внезапно понял, что есть самая страшная сила, и научился ей пользоваться! А конкретно — думать. Думать и совмещать думалку с внутренним чутьём.

Поначалу, я думал, что то, что со мной произошло — норма, что это происходит с каждым, но чем больше видел, тем лучше понимал — что-то тут не так. С первых же дней после этого события я начал отличаться от своих сородичей. Поначалу немного, но дальше эти различия только росли.