Ради тебя (СИ)

Светлана Чистякова

Наследники Падших

Книга третья

Этого мгновения Самаэль ждал не одно тысячелетие. У него было много имен, но он предпочитал называть себя так, как звал его когда-то ОН. Его единственный друг. Никому и никогда он не доверял так, как доверял ему, ни с кем за всю вечность не сближался настолько тесно, ни к кому не испытывал того, что испытывал к нему. Изуэль... Тот, кто первым поддержал его безумную затею с улучшением человеческой расы. Тот, кто прикрывал его спину, сражаясь с теми, кто когда-то называл себя их братьями... Тот, кто висел на соседней дыбе в Небесной тюрьме, едва касаясь кончиками пальцев босых ног белоснежных каменных плит пола, на котором алыми брызгами застывала его кровь.

И не было мучительней пытки, чем видеть страдания того, кто для тебя всех дороже. Видеть, как Кезеф одним взмахом огненного меча обрезает черные крылья бывшего архангела, оставляя лишь кровавые обрубки, как срывает благодать, и на лице небесного палача мелькает удивление, потому что не услышал он от Изуэля ни одной мольбы о пощаде, не увидел ни одной слезы в бархатно-синих глазах. Кого Отец отправил вслед за ним в геенну огненную, превратив из прекрасного ангела в уродливого монстра, но так и не сломив его дух. Непокорный, гордый, свободолюбивый... Его Изуэль...

 ...Первые сто лет после того, как Изуэль, который теперь звал себя Хаммоном, предпочтя забыть свое небесное имя, ушел к этим жалким созданиям, став Хранителем своего рода, у Самаэля ушли на то, чтобы принять его решение. Принять и понять мотивы его поведения. Потому что ответ: "мы в ответе за тех, кого приручили", — не устраивал его в принципе. Они тогда впервые крупно поссорились и даже подрались. Они орали друг на друга так, что находящиеся рядом Падшие в страхе попрятались, чтобы не попасть под горячую руку, а местные обитатели вообще сгинули в глубинах преисподней и не появлялись потом поблизости лет пятьсот.

Изуэль тогда все равно ушел, а Самаэль, побушевав еще немного и остыв, пришел к выводу, что его друг просто не мог поступить иначе. Что Ад не место для, пусть и превращённого в чудовище, но все равно оставшегося прежним утонченным умницей и книгочеем, Изуэля. Что он все равно бы нашел выход и сбежал отсюда. И дело было даже не в том, что бывший архангел предпочел жить среди людей, банально бросив его, верховного правителя Падших. Изуэль никогда не был предателем. Он просто не мог здесь жить, не мог дышать, если угодно... После райских кущ и небесной благодати, где все было заполнено светом, зловоние и темнота, царящие в его новом жилище, медленно, но верно убивали его, и даже то, что теперь это было царство Самаэля, не делало Ад лучше.

Придя в себя и пораскинув хорошенько мозгами, он поклялся вернуть себе потерянного друга. Вернуть, чего бы ему это не стоило. Но прежде, чем претворять свою очередную гениальную затею в жизнь, необходимо было благоустроить Ад. По максимуму. Сделать всё для того, чтобы, вернувшись сюда, Изуэль почувствовал его — Самаэля, любовь и заботу, понял, что Князь Тьмы, которого все ненавидели и боялись, которым с начала времен пугали маленьких детей, для него остался прежним — несущим свет и жизнь. Что все эти долгие тысячелетия он ждал лишь его.

Первое, что он сделал, по памяти воссоздав образ каждого из своих соратников — Падших, заставил их принять прежний облик, под страхом полного развоплощения запретив им обращаться в монстров. Бывшие ангелы, уже начавшие привыкать к кошмарным образинам, которыми наградил их Отец, низвергнув сюда, смотрелись в своих небесных ипостасях несколько жутковато и начали было роптать, но Самаэль мигом показал им, кто в доме хозяин, обратив в ничто парочку особо недовольных новым порядком демонов.

Потом принялся за благоустройство своего нового местожительства. Загнал в Чистилище живущих здесь до сей поры монстров и чудовищ всех мастей, поставив над ними наместником Кетехеля Мерири. Разделил Ад на несколько секторов, отдав самый большой под начало Аластара и его подручных. Туда попадали души мерзких созданий, именуемых людьми, который ему не единожды пришлось расширять за счет других областей, потому что грешники валили толпами, и у него даже появилось ощущение, что среди смертных люди, достойные райских кущ, вообще перестали рождаться. Выделил внушительный уголок для немногочисленных душ, прибывающих со стороны магической части верхнего мира — волшебники жили долго, создав для своих потомков нечто вроде оазиса посреди преисподней, и, наконец, построил себе в самом центре Ада шикарный дворец из черного мрамора, который своим великолепием мог бы поспорить с Небесным домом. Ну и, само собой — многочисленная свита, гарем, прислужники из числа бывших волшебников и так, по мелочи. Некогда, будучи любимцем Небесного Отца, Самаэль и здесь не собирался отказываться от комфорта.