Работа за двоих

8 ч. 30 м. Плохое начало. Я проснулся на полчаса позже, чем обычно. Кнопка будильника была утоплена, Карена уже встала. Она крутилась на кухне, и я собрался прокричать все, что думаю об этих дурацких шуточках, которые могут привести к моему опозданию на работу, но вдруг вспомнил, что нынче у меня «неделя доброго отношения к жене».

Я решил оставить свои размышления при себе.

— Добрый день, милая, — сказал я. — Что там у нас с погодой?

Она заглянула в спальню, улыбаясь.

— Чудесное утро. Чересчур тепло для октября, но не я стану на это жаловаться.

В конце концов, я уже поднялся, и у меня было полтора часа, чтобы успеть в участок. Ничего серьезного, я просто нервничаю. Утро для меня не самое лучшее время суток.

Я побрился и позаботился о своем внешнем виде, затем взял из шкафа голубой с отливом костюм и разорвал пластиковый чехол, в котором его вернули из химчистки. Серый комплект, служивший мне вчера, оставался висеть на стуле. Я изъял из него ремень, затем повесил, убедившись, что ключи и бумажник по-прежнему в карманах брюк.

Тут я едва не допустил свою первую ошибку. Разрабатывая план, я не подумал о деньгах, которые мне могут понадобиться на ланч. Проблема в том, что когда планируешь события при темпоральном дублировании, легко запутаться. Я мог оказаться без единого цента за пределами квартиры, на тот момент для меня недоступной, учитывая, что в ней в это время буду находиться я. Хорошенькое начало для идеального преступления. Но возможно, я рассуждаю не очень верно. Мне нужно больше времени.

Я взял несколько купюр из кармана брюк, повешенных в шкафу.

9 ч. 00 м. Завтрак с Кареной. У нас имелись билеты на мюзикл, премьера которого должна была состояться этим вечером. Три билета… поскольку не стоит забывать о нашем старом друге Эрике. Карена говорила о спектакле, потом об Эрике. Эрик намалевал то, Эрик сляпал се. Ей нравилось постоянно напоминать о своей измене.

Одно полотно Эрика провисело в гостиной весь прошлый год. С обнаженной натурой. Как нож, воткнутый мне под ребра и там оставленный, чтобы рана подольше не затягивалась. Это был его подарок на годовщину свадьбы. Он имел чрезвычайно развитое чувство юмора. Но я прошел ту стадию, когда рана еще заставляла страдать… уже давно.

Где-то в городе, пока я сидел, слушая болтовню Карены, Ирвин Веннер направлялся к нашему дому. Ирвин Веннер… это я. И я знал, что Карена вскоре будет убита. Я налил себе вторую чашку кофе и посмотрел на нее.

Она была очень красива. Длинные светлые волосы платинового оттенка свободно спадали на голые плечи. Голубые глаза, свежая кожа и гибкое тело завершали образ. И даже несколько скошенный назад подбородок и чуть удлиненные передние зубы оборачивались на пользу ее обаянию. Карена давно приучилась держать губы сомкнутыми, и это легкое напряжение создавало впечатление, что она все время слегка навеселе и постоянно готова вот-вот улыбнутся. Самые обычные вещи: завтрак, прогулка, еще одна возможность поговорить об Эрике, казалось, доставляют ей радость. В последнем случае она выглядела более оживленной, чем когда-либо. Ее глаза блестели, пальцы совершали множество мелких быстрых движений, отбрасывая волосы назад, поднимая и опуская стакан или на мгновение замирая на коленях. И все это с готовой вот-вот появиться улыбкой, словно она не в силах сдержать смех надо мной. Эта улыбка меня терзала. В конце концов, я и решил сделать все необходимое для того, чтобы она не могла больше насмехаться надо мной. Приняв решение убить Карену, я уже почти не мучился. Я даже испытывал удовольствие, любуясь ее красотой, и продолжал сидеть, в то время как она ожидала моего ухода на работу.

9 ч. 20 м. Я вышел из квартиры. Мы живем на втором этаже, и я всегда предпочитаю не ждать лифта, а спуститься пешком. Внизу в укромном уголке за лестницей просматривалась темная фигура. Человек кивнул мне головой. Я сумел сдержать возбуждение и прошел мимо. Это был не кто иной, как я. Все случилось по задуманному, и я мог считать, что Карена мертва. Именно то и означал кивок головой. Другой я абсолютно точно знал, что она уже убита.

Открывая дверь подъезда, я услышал шаги, поднимающиеся по лестнице. Даже привыкнув к темпоральным парадоксам, как может привыкнуть только полицейский дознаватель, я чувствовал себя словно во сне. Я стоял неподвижно и слушал, как Ирвин Веннер поднимается по ступеням.

У меня уже имелся подобный опыт. Мне было поручено дело о нападении. Углубившись в прошлое, я направился к месту, где произошло преступление. По пути я проходил улицу, на которой живу, и видел самого себя, спускающегося в метро, чтобы добраться до полицейского участка. Тогда мне и пришла в голову моя идея. Это был только ее зачаток, но вскоре она развилась. Я осознал, что являюсь одним из очень редких людей, имеющих возможность совершить убийство совершенно безнаказанно.