Работа над ошибками

Нет на свете ничего такого, чего нельзя было бы исправить.

(Аркадий и Борис Стругацкие «Пикник на обочине»).

Из глубокого сна его вырвали лучи утреннего солнца, которые залили ярким светом всю спальню. Он рывком поднял своё, ещё не до конца проснувшееся тело, и принял сидячее положение. В данную минуту он напоминал человека, который очнувшись от сна, первым делом бросает испуганный, но полный надежды взгляд на часы, стоящие на тумбочке около кровати, и его мозг простреливает лишь одна мысль: «Проспал».

Но он точно знал, что ему некуда торопиться, для таких как он время не имеет никакого значения. Точнее для тех, кто попал в такую же жизненную ситуацию, как он. К тому же его взгляд был устремлён не на табло часов, стоящих в противоположной части спальни. Его взгляд, словно опытный гипнотизер, приковало к себе окно. Глаза заворожено смотрели в одну точку, и в них читалось не только удивление, но ещё и испуг, словно он увидел, что-то такое, чего не могло быть.

Первые секунды после пробуждения он пребывал в недоумении и отказывался верить увиденному.

– Этого не может быть, – произнёс он шёпотом и протёр глаза руками, смахивая с них последние следы сна.

После этого он вновь посмотрел на окно и понял, что ничего не изменилось, глаза его не обманывают.

Он рывком сдёрнул с ног одеяло и встал с кровати. Медленно, как заворожённый подошёл к окну, ловя каждую деталь его интерьера. Его мозг работал, как поисковая система, выдавая на запрос пользователя, миллионы сайтов с огромным количеством информации, которую он не мог принять, как реальность.

Стоя около окна, он в очередной раз подумал, что это сон и всё увиденное им, нереально, поэтому закрыл глаза и провёл пальцами руки по лбу, после чего дал себе мысленную команду проснуться и сильно сжал пальцами мочку уха.

Ощутив резкую боль, он открыл глаза и посмотрел удивлённо на тоже окно, через которое спальня наполнялась теплыми лучами весеннего солнца.

– Что за бред?! Этого просто не может быть! – произнёс он вслух.

Глаза в это время опустились вниз и смотрели на подоконник, где стояли горшки, с растущими в них фиалками – любимыми комнатными цветами его жены.

Он не любил, когда солнечные лучи утром проникали в спальню, поэтому всегда вечером, перед сном плотно закрывал окно шторами. Для этого они с женой даже купили шторы из плотной тёмной ткани, которые практически не пропускали солнечный свет в комнату.

По распорядку дня его жена принадлежала к хронотипу жаворонков: просыпалась рано утром, весь день порхала аки пчёлка, под вечер сдувалась, а ночью впадала в тяжёлый анабиоз. Проснувшись рано утром, она тихо одевалась и выходила из спальни, стараясь не будить его. Затем собирала детей в школу и детский сад, умывалась и готовила завтрак. Сделав утренние дела, она заходила в спальню, отдёргивала шторы и приоткрывала окно, чтобы проветрить комнату. При этом она всегда приговаривала, что людям, как и цветам нужны свежий воздух и солнечный свет, особенно по утрам, для хорошего настроения и прекрасного самочувствия.

Он работал на заводе по сменному графику, и когда выпадали дневные смены, его жена, проснувшись утром, сразу же отдёргивала шторы и приоткрывала окно, чтобы он просыпался и собирался на работу.

В это утро, когда он стоял около окна после пробуждения, шторы были отдёрнуты, створка окна была приоткрыта для проветривания, а на подоконнике стояли фиалки. Хотя накануне вечером, когда он ложился спать, окно было плотно закрыто и занавешено шторами, а последние фиалки засохли ещё несколько лет назад, когда жена и дети ушли из его жизни навсегда.

В какой-то момент одно из его пяти чувств, отвечающее за обоняние, уловило в воздухе знакомый, но давно забытый запах. Он как собака-нюхач выделил этот едва уловимый аромат, в окружающем воздухе, из букета других запахов. Его ноздри словно сопла втягивали этот аромат, который проходил по носовым пазухам, как по аэродинамической трубе и вонзался в извилины мозга, отвечающие за память, тысячами игл, призывая серое вещество к ответу. И мозг взорвался легендарным восклицанием Архимеда, ставшим выражением радости в случае решения трудной задачи – «Эврика»!

– Это же овсяная каша!

Жена всегда по утрам варила каши из разных круп, утверждая, что каша полезна для пищеварения и здоровья в целом. Первое время их семейной жизни он относился к этому скептически, но затем это вошло в привычку и стало ритуалом, вытеснив бутерброды и глазунью. Каждое утро начиналось с ритуального приготовление и поедания каши. Особенно он любил, когда жена добавляла в горячую, исходящую паром кашу, кусочек сливочного масла и ложку мёда, а затем для пущего аромата присыпала её корицей.