Пытаться не любить тебя

Переводчик – Надежда С.

Редактор – Дарья М.

Редактор и оформитель – Анна Б.

Обложка – Мария Гридина

Перевод выполнен для группы https://vk.com/beautiful_translation

Данная книга – полностью выдуманное произведение. Имена, персонажи, места и события являются результатом воображения автора или использовались вымышленным способом. Любое сходство с фактами, местами и реальными персонами, ныне живущими или умершими, является чисто случайным.

К разбитому сердцу

Не подпускай никого

Без наивысшей чести

Взаимного страдания.

Эмили Дикинсон, Слога из шёлка

Резиновые сапоги утопали в лужах; и не было никакой возможности избежать хотя бы одну из них. В довершение всего, каждый проезжающий мимо автомобиль, вспенивал волны океанского масштаба, распыляя брызги прямо в глаза. Из-под шерстяной шляпки-клош (прим.пер.: дамская шляпка в форме колокольчика) розового цвета, сверху украшенной помпоном, её бедные волосы свисали подобно мёртвым медузам.

Какая дерьмовая ночь! И если подумать, то маршрут от бара был коротким, всего два квартала, но это были два квартала кошмара. Каждую ночь эти два квартала будто крали годы её жизни, и достигая дома, она чувствовала себя тем, кто сумел пересечь минное поле, не потеряв даже ноготь. Дуракам, чудесным образом везёт. Дождь сегодня вечером был бонусом, подсунутым судьбой балластом, в дополнение ко всем издевательствам.

Она остановилась на определённом расстоянии с надеждой, что его там нет. Он появлялся не всегда, но приходил настойчиво, с нерегулярной очерёдностью: в один день да, ещё один нет, и опять нет, а потом – сюрприз. Вот вам чистое коварство этой игры. Чтобы избежать возможности получить в свой адрес обвинения в полицию, он знал – что можно делать, а что нет. Давно известный факт – если ты не смертельно ранен, то не имеешь права заявить в полицию, и не можешь положить конец преследованию твоим бывшим парнем. И если ты умрешь, то у тебя всё равно нет шансов. Так что в любом случае ты в заднице.

Она остановилась вблизи фонарного столба, работающего с перерывами: свет включился, свет выключился, шипение подобное кремниевой зажигалке, а потом темнота из ужастика. По крайней мере, казалось, его нет перед дверью. Оставалось выяснить, был ли он внутри.

Она втянула воздух вместе с каплями дождя и закусила губы, сказав себе, что не сможет ещё долго оставаться на улице.

«Если я не умру от удара ножа, то умру от пневмонии».

Ускорила шаг, вжимая плечи. Пока Пенелопа добиралась до входа, она поднимала во все стороны брызги, создавая их больше, чем, если бы танцевала чечётку, одетая в жёлтое, подобно Дебби Рейнольдс в «Поющих под дождем».

Какое уродливое здание! Один из многих, преходящих в упадок, несчастных многоквартирных домов, со стенами, покрытыми словно холст, посредственными граффити. Холл мрачный, с бумажными обоями непонятного цвета, которые во многих местах начинали отклеиваться. Идеальное место чтобы устроить ловушку для своей бывшей, которая не захотела с тобой переспать, и любым способом заставить её заплатить за это, потому что ты – не совсем нормальный.

С сердцем, подступившим к горлу, переступила порог дома. Темнота стояла кромешная. Выключатель света повернулся вхолостую и лампочка, которая свисала с оголённой проволоки, не включилась. Темнота, по концентрации похожая на чёрный туман, лишала дыхания.

Пенелопа, которую дорогие ей люди называли Пенни, имела серьёзные проблемы с темнотой: в ней она теряла чувство реальности, становилась парализованной и впадала в жуткую панику. Она с трудом заставила себя дышать и мысленно сосчитала до десяти. Затем, восстановив кровоток в руках и ногах, она пришла в чувства, вновь обретая возможность двигаться. Но это была временная отсрочка, достаточно долгая, чтобы на мгновение обмануть мозг. Если она не найдет немедленно источник света, то закричит.

Достала из сумки сотовый телефон, включила его, и от пролившегося света осветилось серое пространство – вокруг никого, как в пустыне. Немного успокоившись она поднялась по лестнице.

Пенелопа жила на предпоследнем этаже и надеялась, что Грант не удосужится подняться так высоко по лестнице, чтобы устроить засаду в каком-нибудь укромном уголке.