Пылающие бездны

В самом начале XIX столетия основатель названного по его имени направления утопического социализма (Фурьеризм), француз Фурье в своей «Theorie des quatre mouvements et des destinées generales[1]» уверял, что процесс развития человечества завершается в течение 80.000 лет и что современное человечество находится всего лишь в младенческом периоде, — в пятой фазе семискального деления, на каковое количество градаций в свою очередь распадается этот период.

Можно чрезвычайно скептически относиться к подобным утверждениям и в то же время сознавать, что Фурье был прав, по крайней мере в отношении определения младенчествующего состояния современной ему культуры.

Человечество XVIII и XIX столетий, столь гордившееся своей цивилизацией, в сущности находилось еще в младенческих пеленках. И только мы, люди XX века, быстро перерастаем эти пеленки и отчетливо сознаем открывающиеся перед нами неограниченные возможности.

То, что 50 лет назад воспринималось лишь в забавно-сказочном плане, ныне считается азбучно-научной истиной, а еще через полстолетие, возможно, будет определяться как врожденная элементарная идея, разумеющаяся сама собой. Под феерически-заманчивые воздушные замки фантастики постепенно подводится незыблемый фундамент проверенных научных положений.

Изумительные научно-технические достижения последних лет выдвигают перед человеческим гением целый ряд вопросов, которые еще недавно считались неразрешимыми проблемами. Самые, казалось бы, необузданные, самые фантастические мечты утопистов переходят в область действительности и постепенно становятся частью нашего привычного обихода. Фантастика претворяется в действительность, а действительность неуклонно стремится превратиться в зачарованную сказку. Все призрачнее становятся грани, которые проводили перед человеческим гением заповедную черту между «дерзаю» и «могу».

Лозунг века — все условно и все относительно. Возможности, заложенные в сером веществе человеческого мозга, не могут быть учтены даже приблизительно, — они, повидимому, неисчерпаемы.

Дальнейшее развитие человечества представляется несущимся в таком темпе, перед которым пугливо останавливается современная мысль.

Сказочные воздушные корабли утопий, так мягко носившие наше детское воображение по голубым волнам эфира, ныне становятся средством сообщения людей между собою и человечество мечтает уже о завоевании не только воздушной стихии, но и телескопических безвоздушных пространств.

Воздух принадлежит нам пока только условно, мы еще не завоевали его технически, у нас не хватает средств и времени, чтобы создать миллионные флотилии воздушных машин и усадить на них все человечество. А человеческая мысль шагает уже дальше. Она лихорадочно работает над следующей очередной проблемой — сообщения с другими планетами, — в частности, с ближайшими нашими соседями — Луной и Марсом. Вопрос чрезвычайно старый, но он поставлен на новые рельсы и приобретает новое, уже чисто научное значение.

В России работают над проблемой завоевания безвоздушного пространства известный ученый К. Э. Циолковский и инженер Ветчинкин, лучший ученик проф. Н. Е. Жуковского, отца русской авиации.

Преодолевая время, человечество, рано или поздно, преодолеет и пространство, — недаром эти два понятия современное научное мышление склонно слить воедино. Чувствуя возможность осуществления чего-либо, мы тем самым предрешаем осуществление этой возможности.

Идеи рождаются обстоятельствами, а проводятся в жизнь — временем.

Автор предлагаемого фантастического романа «Пылающие Бездны» задался целью свести воедино и логически развить во времени изумительные достижения современной научно-технической мысли.

Смелыми мазками, в грандиозном по розмаху масштабе, он рисует жизнь будущего человечества, отделенного от нас пятью столетиями загадочно-таинственного, жутко-заманчивого грядущего.

Новый, неведомый мир развертывается огромными, красочными полотнами. Здесь вы не найдете мелких бытовых деталей, кабинетной психологии, — здесь — все огромно, дерзко, умоподавляюще.

Не смотря на ярко выраженный фантастический характер романа, автор весьма умело подводит под свое произведение достаточно убедительный, существенно обоснованный научный фундамент. Разумеется, это не то, что неминуемо будет, но что свободно может быть.