Пылающая полночь

Боли не было. Только яркая вспышка полоснула по глазам, словно гигантский грозовой разряд. В лицо пахнуло жаром, и… все. Город, не дожив ста двадцати лет до своего тысячелетия, исчез в ядерном пламени. Но я этого уже не видел, как и миллионы других его жителей, в один миг обратившихся в радиоактивный пепел.

На этом, наверное, и должна была закончиться моя история, но… всегда есть какое-то «но». На миг показалось, что я могу услышать, как осыпается пеплом мое тело, а в следующую секунду какая-то сила неумолимо потянула… душу? сущность? мое «я»? Потянула вверх и в стороны, размазывая не желающее угасать сознание по дрожащему, искажающемуся от выплеска неимоверной энергии пространству. Мир вокруг рвало и корежило, он содрогался в конвульсиях, а моя суть, словно в противоположность окружающему безумию, не желая растворяться в этом кошмаре, начала собираться, старательно втягивая в себя вырванные из нее ошметки. Было трудно, и если бы не помощь кого-то или чего-то со стороны, это явно рефлекторное действо закончилось бы полным пшиком, точно так же как и с миллионами разрываемых душ рядом со мной. Я их не слышал и не видел, но ощущал. Это был словно многоголосый крик ужаса, в какой-то миг милостиво отсеченный от моих чувств тем же явлением, что позволило моей сути собраться в плотный, упругий комок.

Напоследок я почуял исходящую от неведомого помощника волну сопереживания, светлого и грустного. Оно подняло меня на гребень, и… Наверное, так ощущает себя шарик для пинг-понга, взмывающий со дна бассейна. Меня потянуло куда-то и выбросило — высоко? далеко? Вынесло куда-то за пределы бушующей над погибающим миром энергетической бури.

Оглядеться бы, хоть как-то почувствовать окружающее спокойствие, но вместо этого я… просыпаюсь и, стерев со лба холодный пот, долго-долго гляжу в потрескавшийся от времени потолок и слушаю свое так неохотно успокаивающееся сердце, одновременно пытаясь осознать привидевшиеся мне образы и понять смысл неизвестных мне, бодрствующему, слов. В сереющем свете утра, льющемся в узкую щель окна-бойницы, и без того аскетичная, моя комната смотрится еще более унылой, да и воспоминание о недавнем сне настроение отнюдь не повышает. Кошмар, которого не было, — уж очень прочно он вцепился в меня, не реже чем раз в месяц напоминая о себе. Впрочем, дед говорит, что это не просто сон, а прилипшая ко мне душа бедолаги, погибшего в горниле Последней войны, пытается достучаться, рассказать о когда-то постигшей мир беде. Ну, деду, конечно, виднее. С его-то умениями и мудростью… жаль только, что даже с ними старый так и не смог избавить меня ни от этих снов, ни от той самой души. Приходится терпеть и ждать, когда этот несчастный сумеет поведать свою историю и оставит наконец меня в покое.

Вздрогнув от утреннего холода, пробравшегося все же под тонкое шерстяное одеяло, я вскочил с топчана и, не одеваясь, занялся зарядкой. Не от большой любви к пустому дрыгоножеству, просто в этих стылых стенах поутру иначе не согреешься. Жаровни давно погасли, а теплая печь находится слишком далеко от сдаваемых внаем спальных комнат. Среди здешних обитателей ходят слухи, что раньше, когда этот дом был полноценным владением, а не постоялым двором, как сейчас, в этой части здания была своя печь, но по приказу тогдашнего хозяина владения ее снесли. Вроде как этот самодур таким образом хотел наказать нерадивых слуг за какую-то провинность, да не учел начавшегося Прилива. Его воины выполнили приказ и разбили печь, а обитавший в ней дух-«запечник», потеряв дом, исказился, преобразившись в нечисть. В результате хозяин владения, как и ломавшие печь бойцы, не пережили следующей ночи, но поставить новую печь в этом крыле с тех пор стало просто невозможно. Искаженный дух, дескать, является каждый раз, как кто-то берется за дело, устраивает кавардак и вновь исчезает. Уж не знаю, правда это или оправдание жадности нынешнего владельца постоялого двора, но обитателям этой части дома приходится обогревать свое жилище только жаровнями. Хотя есть здесь один постоялец из дрессировщиков, так ему комнату настоящая саламандра греет. Маленькая, правда, ну так это ненадолго. Саламандры, как и прочие искаженные, растут быстро, оглянуться не успеешь — вымахает.

— Ну занудил… Одевайся давай, завтрак ждать не будет. А тренировка тем более!