Пятое время

1.

Золотую осень любить просто. Золотую осень любят все. Тепло, днём можно скинуть курточку и обмануть организм воображаемым продолжением лета. А как красиво. С таким роскошным многоцветьем природы может конкурировать, пожалуй, только изумрудная майская зелень…

А вы попробуйте полюбить осень позднюю-печальную, сырую и прозрачно-серую. Со спускающимся до земли ватным небом, с бескрайним лужами, по ночам цепенеющими хрустким тонким ледком. Со старым комковатым ковром из листьев в пустынных парках и обреченностью голых мокрых веток… Я уезжаю любить эту осень далеко за город, я гуляю в её прозрачных лесах в густом облаке тишины, я слышу её лёгкое, на выдохе «…за то, что я умру».

Мы все умрём. А кое-кто – и не однажды. Будет ли это печальный натуралистический процесс или только воображаемый, черту-то всё равно придётся подвести. И провести – между двумя датами. А получится ли из неё полустёртый штрих или вполне себе полноценный отрезок бесконечной прямой, зависит только от нас.

Вот такие философские мысли навевают эти романтические позднеосенние прогулки на природе… и ещё – здоровый аппетит. Удовлетворить который можно, пройдя буквально метров сто до цивилизации. До сказочного лесного комплекса отдыха со всем его набором простых человеческих радостей – уютными домиками, барами-ресторанами, банями и конюшнями. Аппетит усмиряется многообразием с любовью и выдумкой приготовленных блюд, уже ждущих продрогшего отдыхающего в больших теплых судках на шведском столе. Там же ждёт его и полноценный бокал холодного пива или разноцветное домашнее вино – по настроению. Отдыхающий в «не сезон», эстет этакий, всё это заслужил. Равно как и шампанское к завтраку, пустынный бассейн с прозрачной водой и скидки на весь прейскурант эс пе а.

А ещё несезонному отдыхающему, бонусом, предоставляется возможность сохранять незамутнённое инкогнито. Закутался в тёплый шарф, раскрыл зонтик – и никакой шапки-невидимки не нужно. Кто там шлёпает по лужам сквозь осенние туманы? Никто, показалось. А кто сидел за соседним столиком на позднем завтраке? А что, кто-то сидел?

2.

Незаметным, хоть в природе, хоть в обществе, стать достаточно просто. Овладеть искусством мимикрирования можно точно так же, как овладевают иными человеческими навыками. Теория да немного практики. Или наоборот.

«…Какая интересная женщина. Фигурка складная, да и одёжки по фигурке. Не как у моей, ненашенские, не китайские. Улыбнулась, посмотрела в глаза. В глазах – небо… или море… На море давно не был. Всё дела, дела. На пару дней только и можно отлучиться, детишек нагулять-накупать-накормить до отвала. Жена чтобы от хозяйства отдохнула. В бассейн схожу поплавать, потом – на велосипедах с мальчишками, вечером в баре с супругой посидим. Потом – спать, спать под шум леса… Или моря? Почему море, какое море? Соседний столик, чашка, тарелка, никого… Показалось».

«Интересная женщина в складных одёжках» – это я. Небо, море в глазах – тоже мои. Ну а дальнейший ход мыслей уже персонально ваш, мужчина. Осторожней вам надо с водой… И чашка, тарелка на соседнем столике – тоже мои. Овсяная кашка была выше всяких похвал, капуччино – тоже ничего. Ну, я пошла. Мне ещё нужно как следует поработать.

Да и работается здесь, нам-то, передовикам умственного труда, почти как Пушкину в его Болдинской осени. Пишется, пишется… Без всяких понуждений себя, любимого, без напрасного ожидания капризных муз. Какие музы? Вот вам стол, писатель, вот вам стул, ноутбук и вай-фай, вот вам, в конце концов, когда поднимете от экрана усталые очи, чудесный вид на осенний парк и великую русскую реку за ним.

Великая русская река тоже соблюдает здесь режим инкогнито – совсем на себя не похожа. Скромная такая, неширокая, заросшая камышом да осоками разными. На другом берегу медленно движется сквозь осень стадо всякой живности – пёстрые коровы, белые козы, барашки… Только не считать, не считать этих баранов, не спать, терпеть… Впрочем, сон лёгок, быстр и освежающ. Откинулся на спинку стула, вздремнул минуток десять – и как новенький. Не сон, божье благословение. Ну, или там благоприобретённый на тернистых жизненных путях навык для пущего выживания в дикой природе.

3.

Затренькал вотсаповский звоночек, мой секретарь на связь просится. Моё второе я. Даже, я бы сказала, исключая узкий круг посвященных, первое. Почти для всех она – это я и есть. Лицо бренда, так сказать.

– Привет, Лиза.

– Здравствуйте, Евдокия Ивановна.

Хорошее я себе выбрала имечко?

А ещё я выбрала себе год рождения (давно мечтала заменить «нолик» на «девятку») и романтическую версию судьбы. Мы ж, писатели, эстеты. Любим делать красиво и себе, и окружающим. Что не меняла: лицо и знак зодиака. Это – святое. Тем более, лицо-то можно нарисовать любое, подобающее случаю. Прямо поверх своего.

– Как дела, Лиза? Что случилось? – моё второе я волновалось в экране, выражая мимикой смешанные чувства. Вот учишь их, учишь дзену…