Пятна и царапины (СИ)

Ю - маленькая, всего метр пятьдесят пять ростом, и весит килограммов сорок. Форма 'Шэн'. Инструкторы учили таскать человека, как мешок, перекинув через плечо и держа за ноги. Но мне не хочется таскать Ю, как мешок. Так что я несу её, как ребенка, прижимаю к груди, а это намного тяжелее. Спина моя ноет, ноги заплетаются, руки вот-вот отвалятся. И, как назло, каждый встречный подбегает, хватает за рукав и начинает причитать. 'Борис Андреич, что делать, периметр взяли, барьер не работает, гранаты рвутся, мы все умрём...' Будто я сам не вижу, что творится. Пожалуй, не надо было сейчас морфировать в Барона, стоило остаться Кузей. Дойти до подземного хода, донести с собой Ю через все эти бесконечные переходы, коридоры, патио, лаунжи, чилауты, черт знает, как это всё у них тут называется - а потом уже сменить Кузину неброскую, практичную форму 'В' на Баронову люксовую 'М'. Хотя кругом столько народу, и все орут, все бегают, почти все с пушками. Не факт, что Кузю пропустили бы, тем более с женой самого босса на руках. Нервы-то на пределе.

На дальней стене с грохотом вспучиваются рваные дыры. Пыль столбом. Ныряю за гигантскую каменную вазу, стараясь закрыть Ю своим телом. С праздничным звоном бьётся стекло. На улице кто-то орёт благим матом: голос кажется знакомым. Во рту становится горько от злости на сволочных аналитиков, которые затем и существуют, чтобы не случалось таких вот че-пэ. Неужели мало агентов забросили к Шикалёву? Ведь налицо хорошо подготовленный штурм, который готовился не одну неделю. Могли как-нибудь разведать, просчитать, выслать наводку: мол, нечисто что-то в стане врага, будь начеку. Я ведь не простой оперативник, а очень и очень дорогая игрушка. Когда становится по-настоящему жарко, таким, как я, предписывается драпать, не подвергая лишней опасности 'умный гель' под шкурой, мим-процессоры в башке и всё остальное. Ну вот, драпаю. Только сперва метнулся на третий этаж и разыскал Ю, контуженную, лежащую без сознания перед вынесенным взрывом окном. Как её не посекло осколками - чудо, да и только... Знал бы, что начнется заварушка - могли уйти по-тихому, еще затемно. Сволочные аналитики.

Выстрелы на улице становятся глуше, отдаляются. Встаю, беру на руки Ю и, пригнувшись, топаю прочь из комнаты. Скорей, скорей наружу, где у них здесь выход во внутренний двор? Лабиринт устроили, сатрапы... А ведь как удачно начинался день. Скопировал в себя матрицу Барона, прошёлся по дому, командуя прислугой и охраной - признают ли? Не заподозрят подмены? Признали, не заподозрили. Да и с чего бы, ведь я и снаружи был Бароном, и внутри. Говорил его голосом, думал его мыслями, потирал руки, как он, воздевал указательный палец, как он, растягивал в задумчивости окончания слов и хмурил левую бровь - всё, как он, потому что ассоциативная матрица из Бароновой головы жила теперь в моей голове. После завтрака поднялся в кабинет, разложил в идеальном порядке ручки, ежедневники и телефонные трубки (как всегда делал Барон, чертов аутист), включил комп и послал всем сообщение о сборе. И спустя четверть часа, когда по-утреннему бодрые головорезы слетелись за стол, объявил им: сегодня же забиваем стрелу Шикалёву и соглашаемся на все условия. Ох, что дальше было... Но ведь получилось. Почти. Могло получиться.

Я пинком открываю резную дверь и вываливаюсь с Ю на руках в солнечный внутренний двор. Тут же - ствол в лицо, мгновенное смертельное замешательство и: 'Виноват, Борис Андреич, не признал'. Здесь стоят двое здоровых бугаёв со складными автоматами, сейчас они готовы самоуничтожиться от почтения и осознания собственной жуткой ошибки. Секьюрити, блин. Прохожу мимо. 'А... Юлию Веньяновну вы... Помочь, может?..' Бугай уже сунул автомат за плечо, искривился дубовым торсом, тянет лапы к Ю - перехватить, чтобы обожаемый босс не надорвался, чтобы не велел казнить за излишнее охранное усердие. 'Сам, - шиплю, уворачиваясь от протянутых клешней, - уйди, дурак'. Он трогается следом, топает одесную, как перекачанный ангел-хранитель. 'Борис Андреич, давайте... Борис Андреич...' Я начинаю беситься. Что они здесь охраняют? Штурм идет снаружи, зачем они здесь, вооруженные нарезняком, в мирной тишине? Резко, так что подлетают лодыжки Ю, разворачиваюсь. Бугай вздрагивает, но не отступает. Чует неладное? В любом случае, попутчики мне ни к чему. Придется выпустить Барона.

...Омерзительное чувство, никогда не привыкну. Говорю, как он, думаю, как он. Сам становлюсь маленьким, незначительным, прячусь где-то в глубине разума. Сил остается только на то, чтоб не дать ему захватить всю власть целиком. Но он силён. И свободен. И ему (мне?) от этого хорошо. Да, мне зашибись. Мне лянхово. Да. Да-а.

- Пошёл, бадан, - говорю. (Краем отступающего, своего сознания дивлюсь - сколько ледяной тяжести в голосе, сколько барской, уверенной мощи). - Оба - на выход. Барьер отрубили, по дому гранатами лупят, а вы здесь друг другу стволы чистите?! Бегом марш!