Пять встреч в метро, или Портал

Вячеслав Егоров-С

Учился в школе, любил историю и русскую литературу (обожаю прозу А. С. Пушкина и временами перечитываю всего Пушкина). Подростком хулиганил в меру, как и положено, даже пробовал курить, но быстро бросил, так как узнал, что от курения не растут. Служил в армии в Германии (единственная заграница, которую видел). Семья рабочая, русская. Никто не надоумил поступать куда-то. Профессия – эл. сварщик и литейщик. Считаю себя самым порядочным человеком в мире. Люблю англоязычную рок-музыку, а под тихое звучание «Пинк Флойд» даже писал главы одной из фантастических историй (которая издана). Писать мечтал всегда и всегда пробовал. Есть поклонники моих работ из числа друзей и знакомых и их детей (единственное, что ещё даёт вдохновение). Но в большую литературу пробиться трудно, сейчас писателей, наверное, едва ли меньше, чем автолюбителей.

Я начну издалека, но наберитесь терпения – и вы узнаете историю необычную, почти фантастическую.

Первый раз я был в Москве весной 1988 года, в самую эпоху неопределённости и горбачёвских перестроечных экспериментов. Правительство, не зная, как восстановить подорванную экономику, шло на всевозможные эксперименты, то давая полную свободу инициативе предпринимателей (они тогда назывались «кооператоры-цеховики»), то снова затягивая удила. Но положение в стране становилось только хуже, и главное – проблема с продовольствием и безработица (но безработица не в смысле принудительных увольнений, а просто не было работы и, соответственно, зарплаты). Предприятия простаивали неделями, а то и месяцами. Каждый зарабатывал как мог; в основном торговали чем Бог послал по принципу «на всякий товар есть свой купец». Впоследствии зародились «челноки» – организованные челночные торговцы. Страна превращалась в прямом смысле в гигантскую барахолку. Кризис грозил социальным взрывом и полным хаосом.

Но сам я этого в полной мере ещё не осознавал. В конце апреля 1988 года я только вернулся из армии (напомню, что служили тогда два года) и на восьмое мая взял билет в Москву, чтобы «разгуляться» и сполна разрядиться от уставной муштры, а также вдоволь надышаться свободой.

Прибытие поезда из Куйбышева на Казанский вокзал выпало на девятое мая, чего я специально не подгадывал. Но очень удачно совпало. Поезд прибыл где-то в пять часов утра, и с первых же минут, как только я ступил на перрон, почувствовал дух столицы нашей родины: шестой час утра, а экскурсоводы уже зазывали через громкоговорители сонных прибывших на экскурсии по достопримечательностям города. И у меня сразу же возник свой план экскурсии: я загорелся желанием вживую посмотреть Парад Победы, который всю жизнь видел только по телевизору. Главный мой пеший маршрут был направлен, конечно же, к самому центру столицы – на Красную площадь. Побродив с полчаса по Комсомольской площади, заглянув в метро и прокатившись за два рубля по эскалатору вверх-вниз, я оставил сумку в камере хранения Ленинградского вокзала и прямо пешком направился в сердце Москвы, к Кремлю. Маршрут я знал лишь ориентировочно, но, как говорится, язык до Киева доведёт. Так оно и было. Оказывается, не так и далеко от трёх вокзалов до Кремля. Где-то минут через пятьдесят я уже был на улице Куйбышева, которая и привела меня прямо к ГУМу. Притом шёл я не в дежурном режиме спешащего по делам, а спокойно прогуливался и не торопясь наслаждался видами относительно старой столицы. Точного маршрута я уже не припомню, но по пути я видел памятник М. Ю. Лермонтову, также табличку с названием улицы «Новая Басманная», что напомнило мне тогда одну из «Повестей Белкина» А. С. Пушкина, «Гробовщик», где присутствует название улицы Басманная. Вид некоторых картинок моего маршрута напоминал старые улицы провинциальных российских городов (то, что показывают в познавательных документальных фильмах). И совсем мало многоэтажек. Лишь ближе к центру пейзаж медленно менялся и обретал более современный облик.

Но Парада Победы, к моему разочарованию, не было. Не было просто так. Не было – и всё! Москва в этот Великий день жила обыденно. Красная площадь была полна праздными туристами и просто прохаживающимися; но и они, видимо, чего-то ждали в это утро. В самом воздухе чувствовалось какое-то затаённое ожидание чего-то. У Мавзолея Ленина стояли двое почётных караульных и несколько любопытствующих. И никакой длинной очереди. Помнится, мне не очень хотелось подходить к усыпальнице Ленина; причина была банальная: мне почему-то думалось, что от близости мёртвого тела может угаснуть восторженность настроения.