Пути и маски

Нет ничего приятного в том, чтобы просыпаться под крики.

Профессору Орто это было известно всю жизнь — даже до того, как он стал главным знатоком анатомии в Академии Ти'арга. Но раньше это знание исходило из простой житейской логики и медицинских соображений (что хорошего в головной боли и вспышке парализующего страха, который покрывает кожу липкой испариной?). С недавних же пор всё изменилось.

С тех пор, как альсунгцы вторглись в Ти'арг. С тех пор профессору Орто уже не раз довелось проснуться под крики, нарушавшие пыльно-книжный покой его комнатки-кельи.

И всегда они были криками ужаса.

Голоса гулко доносились из-за двери: люди бежали по винтовой лестнице преподавательской башни, бежали вниз; профессор Орто не слышал, но мог представить панический перестук их сердец и шорох наспех наброшенных мантий. Морщась и преодолевая слабость старого тела, он перевалился на бок и встал.

Значит, снова. Снова.

Профессор Орто вздохнул и покачал головой. Опять ему не дали досмотреть сны — чарующие сны, где он был силён и молод, где вновь помогал рыбаку-отцу вытягивать тяжёлые от улова сети, и молился богу Шейизу в грозу, а Эакану — в шторм, и перешучивался с девушками. Сны о том, что случилось — или могло случиться — до того, как он посвятил себя Академии.

В последнее время профессор Орто предпочитал сны яви. Будь его воля, он бы спал и на занятиях — только и занятий нет уже не первый месяц из-за этой проклятой войны…

Когда забарабанили в дверь, он был уже готов. Оделся потеплее, сложил ящичек с инструментами, проверил на свет у окна несколько флаконов… Совсем мало спирта, и настойки подорожника тоже мало. Профессор Орто поморщился: снова придётся донимать просьбами несчастных ботаников и химиков, которые сейчас и без того не спят ночей. Кто же знал, что лучшие профессора королевства будут вынуждены делать работу простых лекарей…

— Войдите.

— Профессор, там они… Снова… — задыхаясь, выпалил тощий прыщавый студент. Он ввалился в комнату, нервно теребя трёхдневную щетину, и был так напуган, что едва не снёс клетку с подопытными мышами. Мыши запищали протестующе.

— Что «снова», Теннар? — терпеливо спросил профессор Орто, сворачивая бинты. Его пальцы работали быстрее, чем мозг успевал осмыслить сделанное: сейчас главное — успеть. — Новая атака?

— Да, профессор, — студент поправил клетку и перевёл наконец дыхание. — Штурм. Они даже рассвета не дождались. Говорят, первое кольцо стен уже прорвано. И ещё…

— Идёмте, — прервал профессор Орто и осторожно вытолкнул студента за дверь, пока тот не опрокинул столик, где пылились учебные муляжи костей и конечностей. — Расскажете по дороге.

Теннар, конечно, не ошибался, как не ошибались и паникующие профессора. От самой Академии до столицы (или, как звали её местные, Академии-Города) было с полчаса быстрой езды — и, ещё не увидев городских стен, профессор Орто уловил в воздухе шум битвы. Звон стали, какие-то глухие удары — и крики, крики… Повсюду крики: от них можно сойти с ума.

Профессор выдохнул сквозь стиснутые зубы, готовясь к знакомому зрелищу. В седле было нелегко: каждая кочка на дороге отзывалась болью в костях, а спина непрерывно ныла; хотелось лечь и замереть, вытянувшись. За ночь дорогу опять занесло снегом, и хилая лошадёнка из конюшни Академии шла, утопая в сугробах. Профессор Орто то и дело погонял её, но это было бесполезно. Хорошо хоть теперь метель стихла; зато в воздухе висел тот же застарелый мороз. Суровая настала зима.

Во всех смыслах суровая.