Путешествие в антимир

Под ударами, наносимыми наукой, рушится стена невежества, рассеивается религиозный туман. Земля, а с нею и Человечество, находит свое настоящее место во Вселенной. Галактики, метагалактики, миллиарды миров и световых лет — вот до каких глубин раскрывается Космос перед неутолимым в своем стремлении к знанию человеческим разумом!

А что же дальше? Неужели Вселенная бесконечна только механически, объемно? Неужели она — всего лишь сумма планет, звезд и галактик?

Диалектическое мировоззрение говорит: нет!

Такое понимание бесконечности примитивно. Космос беспределен не только «в стороны», но и «в глубину».

Впервые предположение об этом высказал английский ученый Поль Дирак, создавший теорию о «фоне», в который погружен тесно связанный с ним наш мир.

Советский ученый, академик Г. Наан, пошел в своих предположениях еще дальше. Он считает, что «фон» может быть живым, действующим, то есть представляет собою самостоятельную Вселенную, подчиненную законам эволюции. Только в этой Вселенной все процессы совершаются в другом плане, в иных координатах и времени, чем у нас, поэтому мы и жители «того света» не можем заметить друг друга.

Так ли это на самом деле или нет — сказать сейчас невозможно. Для подтверждения смелых гипотез необходимы факты. Но ясно одно — границ познания нет! И Вселенной — тоже!

Читатель! Советские ракеты мчатся к планетам нашей солнечной системы. Не за горами волнующие встречи с космическими братьями по разуму. Но, может быть, еще более интересные встречи суждены нам здесь, на Земле, в таинственных глубинах антимира, который живет, творит, развивается и стремится к свету так же, как и наша многострадальная, прекрасная, родная Земля.

Попробуем же представить себе такую изумительную, небывалую фантастическую встречу…

Из воды показалась пустая сеть и заполоскалась в набегающих волнах. Старый рыбак с досадой сплюнул и, вздохнув, посмотрел на своего молодого спутника.

— Опять ничего! Будто кто-то заклял.

— Отдохните, дядя Хуан.

— Придется. Устал, как собака!

Хуан лег на дно лодки вверх лицом, подложив под голову мозолистые руки. Выцветшие глаза неотрывно смотрели в темнеющее вечернее небо, лоб болезненно морщился. Его товарищу он казался раненой птицей — когда-то были крылья, была сила, радость полета… а теперь — только тоска о просторе да скрытые в душе от людей гордые слезы…

— Педро, — вдруг окликнул спутника старик.

— Что, дядя Хуан?

— Для чего мы живем?

Педро с удивлением взглянул на старого рыбака. На его серьезном, бронзовом от загара лице отразилось замешательство. Минуту он колебался, потом пожал плечами.

— Я не понимаю вопроса.

— Как это — не понимаешь? — рыбак так резко поднялся со дна лодки, что за бортом заплескалась вода. — Я учу тебя уже десять лет. Разве твои университеты так-таки ничего и не вкладывают в голову?

— Науку, знания, — усмехнулся Педро, — а то, о чем спрашиваете вы… Это в университете не изучают.

— Тем хуже, — пробормотал старик, снова укладываясь на влажные сети. — Тем хуже для вас… И для нас… неграмотных.

Помолчав, он добавил:

— Уже много лет я думаю об этом. Для чего? Кому это надо?

— Что, дядя Хуан?

— Наша жизнь. Для чего она? Ну, вот я, например, всю жизнь гну горб, зарабатываю на пропитание… чтобы не сдохнуть. Ну, разве еще и ты… тебе помогаю. Но все равно, придет время — сдохну. И ты тоже… проживешь свой век и умрешь… Так ничего и не узнаешь, не достигнешь… Пустота… Аббат говорит, что земные страдания для спасения. Я в это не верю. Для чего спасенье? От кого? Я человек рабочий… и не хочу лодырничать в загробных мирах, да и не верю я в потусторонний рай… А здесь… нет смысла, нет дороги… Чего ты смеешься? Думаешь, старый Хуан спятил? Впал в детство, болтуном стал на старости лет? Эге?

Педро ласково положил руку на впалую грудь рыбака.

— Нет, я не думаю этого, дядя Хуан. Не вы один задумываетесь над этим. Везде, во все времена людей волновали эти вопросы.

— Эге ж… волновали, а ответа нет!

— Ошибаетесь. Ответа нет, если жизнь бессмысленна. Как у нас. Бедность, грязь, темнота! А когда есть творчество, интересная работа, добрые друзья рядом… и любовь, когда красота освящает и праздники и будни — тогда этот вопрос становится лишним, дядя Хуан. Не бедность страшна, а отчаяние, не крутая дорога, а ее бессмысленность, не тяжелая жизнь, а ее бесцельность!

— Может быть, — вздохнул рыбак, закрывая глаза. — Может быть, ты и прав. Да ведь от этого не легче! Все равно ничто не изменится.

— Почему не изменится? — горячо запротестовал Педро. Разве не изменилось во многих странах на Востоке? Там живут по-другому! Там и наука действительно служит человеку и развивается быстро, не так, как у нас. Русские ракеты достигли Луны, скоро полетят на другие планеты, может быть, даже к звездам…

— А дальше?

— Что дальше?

— Чем это поможет нам? Разве улучшит жизнь? Развеет паутину, которую я чувствую вокруг?

— И улучшит, и развеет, дядя Хуан!