Путешествие по Долине Надежды (СИ)

«Это очень важное сообщение — передать лично в руки. Не подведи.» — Он снова и снова повторял про себя эту фразу, вспоминая, каким непривычно серьезным голосом произнес ее Учитель, и чувствовал, как внутри ворочается и начинает расти грызущее беспокойство.

Он мог поспорить: в послание, что лежит у него сейчас в кармане куртки, говорится именно о вчерашних странностях на Северной границе, и поэтому тревожился еще больше.

Казалось бы, всего лишь пара пустяков: заметили кого-то недалеко от границы. Барьер над городом надежный — выдержит, если кто-нибудь попробует сунуться без приглашения. Им же будет хуже.

Хотя… В прошлый раз, две недели назад, все тоже начиналось незаметно. А потом… Навалилось разом, одной большой лавиной сметая все на своем пути, выбивая всех из привычной колеи. В том числе и его. Потому что именно тогда, две недели назад, он чуть не потерял сестру — самое дорогое для него существо, лучик солнца среди беспросветной мглы.

И до сих пор не мог забыть свои сны, обдающие леденящим ужасом ночные кошмары. Кривая, не похожая на звериную лапа, изуродованная многочисленными шрамами и рубцами. Жуткая, обросшая спутанной, грязно-черной шерстью, ближе к пальцам переходящей в сверкающую металлическим блеском чешую. Увенчанная загнутыми когтями, каждый в пол-ладони длиной, она с размаху обрушивается на хрупкую, замершую в страхе и нерешительности тонкую фигурку, оставляя глубокие длинные порезы на всем, что попадется на пути. Страшные раны от когтей. Когтей, что острее стали…

Мокрая от росы трава, достающая почти до колен, неприятно хлестала по ногам, но он не чувствовал этого, продолжая идти вперед.

Вот и знакомый проход: отвесная каменная стена, обросшая мхом и тяжелая железная дверь, смотревшаяся неестественно блестящей и новой, хотя стояла здесь на самом деле уже многие годы.

Длинная винтовая лестница, упирающаяся концом в непроглядную темноту, и, на самом верху, маленькая площадка-комната, стены которой сделаны из того же холодного серого камня, что и вся башня.

«Нет, никто не посмеет нарушать спокойствие города. Я не дам повториться тому кошмару!..» — сказал он сам себе, проходя мимо стойки со светящимся янтарно-желтым кристаллом и направляясь к дальней стене, от которой к камню шел длинный тонкий луч света.

«Никто и никогда не посмеет повторить это!»

Он остановился напротив стены, больше похожей на вертикально поставленное зеркало, отражающее лишь цветные мерцающие блики.

«Я обещаю!..»

Он провел рукой по вздрогнувшей глади и, вздохнув, решительно шагнул в портал…

Сквозь плотно сомкнутые веки медленно пробирался рассвет. Он все разгорался, пробиваясь сквозь темноту, расчерчивая небо тонкой, изогнутой полоской искристой зари, обволакивал, укутывал в нежное, уютное покрывало теплых солнечных лучей. Расцвечивал окружающую черноту яркими жизненными красками утра.

Это был не обычный рассвет. Полупрозрачное искрящееся сияние, похожее на невесомую призрачную дымку, снопы золотистых солнечных лучей, касающихся лица теплыми, ласковыми прикосновениями, легкое дуновение свежего, свободного и игривого ветра и сладкий, цветочный аромат молодых трав и только-только распустившихся зеленых листьев. Запах, которым пахнет только самая юная и чистая весна.

Но это был не обычный рассвет. Спадающие с неба золотисто-желтые снопы света обволакивали все вокруг, пробуждали в окружающем тепло и жизнь, заставляли их очнуться от холодной ночной тоски и одиночества. Над бескрайним лугом, тихо перешептываясь с колыхаемой ветром травой, с легким, еще дремлющим ветерком, медленно и торжественно вставала заря, окружая мир заботой, лаской, обещая теплыми и нежными лучами новый радостный и солнечный день.

И она радовалась солнцу. Рассвету, встающему над безграничными просторами, светлеющему, проясняющемуся безоблачному небу.

Бродила по пояс в нежной, щекочущей кожу, мягкой траве с усиками метелками. Осторожно касалась пальцами беззащитных и свежих, как утренняя роса, чашечек цветов, каждый раз опасаясь прогнать, нарушить это прекрасное, хрупкое видение, боясь сделать что-то не так, оступиться, сделать резкое движение. Опасалась, что окружающая ее красота может исчезнуть, раствориться, обернуться в легкий цветной дымок и улететь, подгоняемая ветром, куда-то в неизвестную, далекую и бескрайнюю синеву раскинувшегося над головой безоблачно-ясного небесного купола.

Она была одна в этом мире и радовалась своему одиночеству. Потому что только здесь, среди нетронутой живой красоты чувствовала себя по-настоящему свободной, живой… настоящей…

— …О чем мечтаешь, Новикова? — раздался над головой строгий голос.