Путь в Селембрис

Ленька Косицын убегал от маньяка. С тягучим воплем он переваливался через какие-то громадные сундуки. Бился в двери — те отворялись тяжело и неохотно. Нескончаемая череда мрачных, низких зал. Влетая в тёмное, захламлённое помещение, он всякий раз думал, что попал в ловушку. Но, смотреть по сторонам было некогда, всё внимание сосредоточилось лишь на одном: где выход?

Сердце бухалось в груди, в висках стучало, ноги бессильно заплетались, а за спиной с гулким топотом неумолимо приближался ужас. Огромная неясная фигура легко просачивалась сквозь все замки и засовы и возникала у дальней стены, чтобы тут же двинуться на Лёньку.

Секунду он смотрел на своего преследователя и убеждался, что зря потратил время на воздвижение преграды, зря надрывался и двигал старый шкаф, комод, кровать, перетаскивал кучу ящиков — маньяку всё нипочём. И вот он снова возникает по эту сторону баррикад. Непропечённый блин лица и две тусклые дыры на месте глаз, всё остальное — тёмная колышущаяся масса. Мрак обретает плоть и делает вперёд шаг, тогда всё помещение вдруг наполняется тяжёлым, низким звуком.

Лёнька опять начинает в поисках выхода судорожно шарить в хламе у стены, истово надеясь на чудо — и так без конца. Сколько же это может продолжаться?! То люк в полу, то маленькая дверца, то просто низкая дыра, то пролом в потолке. Силы иссякают…

И вот он снова протиснулся, пролез, прорвался. И снова бросился в свой нескончаемый бег. А маньяк уже наступал на пятки и тяжело дышал в затылок.

Неожиданно громко зазвенел будильник. Лёнька споткнулся и с воплем рухнул на пол, а на него — душной периной навалился враг.

— Пора вставать! — заржал убийца. — У тебя контрольная по алгебре!

Лёнька с криком ринулся в просвет и выпал в реальность.

Очнулся он на полу, с подушкой в обнимку. Сел, весь встрёпанный со сна, некоторое время очумело вертел головой в поисках маньяка. Но, тот испарился в бледном утреннем свете, только сбитое ногами одеяло напоминало о кошмарном сне.

— Фу-ууу! — облегчённо вздохнул Косицын, сам себе удивляясь: надо же — так перетряхаться во сне! Кому скажи — оборжут!

Из-за слегка прикрытой двери донёсся недалёкий отчётливый щелчок и тут же — слабый скрежет. Косицын опять насторожился и тут же засмеялся — это же мама ушла на работу! Дверь захлопнула и закрыла на ключ! Никаких маньяков! Маленький он, что ли?!

Всё ещё переживая идиотское сновидение, подросток поспешно вскочил с пола. В одном маньяк был прав: следовало поспешить — Маргуся не терпит опоздавших, да ещё на контрольную.

Ох уж эти утренние сборы! Простое дело — свитер, но вот попробуй, попади с первого раза руками в рукава!

Косицын заскакал по комнате на одной ноге, стараясь попасть второй в штанину. Говорила же мама идиоту: не бегай по комнате, надевай джинсы, сидя на диване. Но, ведь надо ещё и бутерброды в рот попихать!

Наконец, он кое-как оделся, умылся, причесался пятернёй и, дожёвывая завтрак, торопливо принялся сметать со стола в сумку всё подряд: учебники, тетради, ручки. Книги не помещались, тормозили обложками, вставали углом. Ручки с карандашами стремились выскочить из пальцев и укатиться подальше.

— Ну какого… мням-мням?! — злился Лёнька. Завтрак — и тот норовил встать в горле комом. Паршивый день!

Так, спокойно. Это же суббота. А у субботы есть особенность: примерно после двух часов все текущие неприятности заканчиваются и начинаются — да-да! — начинаются ВЫХОДНЫЕ! На целых полтора дня можно забыть про школу и все проблемы, связанные с ней. Целых полтора дня свободы и радости. Уже и диск припасён с новой игрушкой — «Герои Три».

Он выскочил за дверь, захлопнул её на щелкун и полез в карман куртки за ключами, чтобы закрыть и нижний замок. И только тут обнаружил, что ключей-то в кармане и нет! Значит, как вчера кинул их на тумбочку, так и не вспомнил! Впору завыть волком, потому что теперь он до самого вечера домой не попадёт — пока мама с работы не вернётся. И это означает, что игра накрылась медным тазом, по крайней мере, до шести часов. А ещё это означает, что металлическую дверь общего с соседкой тамбура придётся оставить незапертой. Конечно, можно позвонить ей и вежливо попросить закрыть изнутри, но Лёнька предпочитал не делать этого.

С соседкой Клоповкиной неполная семья Косицыных состояла отнюдь не в добрых отношениях. Дусяванна была прожжённой склочницей и всегда искала случая обвинить молодое поколение во всех известных миру грехах. Одинокая старуха только и делала, что паслась под своей дверью, поджидая Зою Косицыну — а не ведёт ли та к себе кавалера? Считается, что мать-одиночка непременно должна водить дружбу со всякими проходимцами и аферистами. Всё остальное время бдительная пенсионерка Клоповкина просиживала у подъезда на лавке со старухами и мыла кости всем, кого знала и не знала. Но, поутру Дусяванна имела обыкновение сладко спать, так что будить её — наживать себе проблемы.