Путь Сашки. Книга шестая (СИ)

Лешка после внезапного возвращения в Каркел в конце зимы, когда его граф получил известие об исчезновении снурского графа, в первые дни отходил от того шока, который сподобился получить от своей жены Эрлиты, когда несколько дней провел в замке ее отца. Да и работы у него, как оруженосца, было больше обычного. Но потом все вошло в привычную колею, и он быстро, как сказал сам себе, очухался. В конце концов, ему уже шестнадцать с половиной лет и что же всю оставшуюся жизнь пробыть затворником? Глупо? Конечно, глупо.

Тем более в каркельском замке, пока он был в Ларске, появились новые, и очень даже ничего, служанки. Да и старые тоже были. Старые не в смысле возраста, а старые — те, с кем он целовался (конечно, не только целовался) еще прошлой осенью. Правда, Адени уже не было. Рассчитали еще в разгар зимы. Хорошенькая служанка. Даже вроде как в него влюбилась. Но в последний месяц, перед его поездкой в Ларск, стала Лешку избегать, при случайных встречах старательно пряча лицо. Он даже подумал, может, прыщи какие или ожог? Нет, с лицом все нормально. Странная какая — то. Или она думала, что он на ней женится? Тогда — дура. Он все — таки дворянин, а она из городских низов. Вроде, мать прачка. Смешно! К тому же он женат, и не просто там на ком — то, а на дочери рыцаря! И жена беременная. Скоро Лешка отцом станет.

Ну, нет в замке Адени, так и что с того? Другие есть, только выбирай. Никуда не денутся. Сами же потом, небось, друг перед дружкой хвастаются, кто их приветил. И подарками хвастаются. А много ли таким надо? Серебряное колечко, цена которому полсеребрянки, потому что тоненькое и узенькое, для этих служанок уже ценная вещь. Этой осенью он постоянно делал всякие подарки, даже подороже, вот потому и золотого в месяц еле хватало. Но это было осенью, а теперь весна и Лешка с нетерпением ждет гонца из Ларска — ведь жене вот — вот рожать. А значит, будут нужны деньги. Много денег.

Поэтому теперь Лешка заделался скупердяем, тратит мало, да и то только тогда, когда за компанию приходится идти в харчевню. А остальные деньги — в кошелек и под замок. Тратить нельзя. Тем более на каких — то служанок. Теперь он даже одежду не обновляет. Две недели назад разодрал куртку, а теперь вот и штаны, да еще и на таком месте. Осенью, не задумываясь, купил бы обнову, а сейчас даже и в мыслях покупать не было. Отдал местной швее, та зашила, но получилось как — то коряво. А что теперь делать? Приходится смириться и вот так ходить, как босяк какой — то. Зато целый золотой на одежде сэкономил. Все пойдет жене. Та рано или поздно объявится. А можно просто послать с купцами несколько сэкономленных золотых. И надеяться, что этого ей на первых порах хватит. Хотя все равно не хватит и рано или чуть позже, но женушка припрется в Каркел.

Теперь, когда Лешка перестал делать подарки, со служанками все равно проблем не было. Видел, что ждут колечка или там цепочки, даже намекают, но с ним теперь это не пройдет. А они пусть ждут. Замечают, как он пообносился, но, наверное, рассчитывают на скорое падение замка мятежного барона Зардога. Думают, что будет добыча, а значит, и ему что — то перепадет. А значит и им. Пусть надеются. А подарков все равно не будет, все пойдет в Ларск. Тем более не с ним одним служанки гуляют. Вот пусть другие и дарят.

Гулящих Лешка не очень — то и любил. Что в этом хорошего? Хотя Дира, его первая женщина, и вовсе была из дома свиданий, то есть за деньги любила. Но когда это было! А эти со всеми гуляют, да еще этим и хвастают. Адень вспоминают, это ту, которую зимой рассчитали. Дескать глупая, на знаки внимания благородных господ не обращала. Лешка только посмеивался над этой глупостью. С ним — то она гуляла? Гуляла! И с другими, значит. А эти болтают, ничего не зная.

Но когда Улила, новенькая служанка, вдруг заведя разговор об Адени, сказала, что та встречалась лишь с кем — то одним, но с кем не знает, так как поступила в замок лишь месяц назад, Лешка понял, что этот кто — то был он сам. Это что же, Адень и в самом деле в него втюрилась? Вот дурище — то! А чего же тогда в начале зимы стала его избегать? Разлюбила? Не иначе.

А неделю назад та же Улила беспрерывно щебеча, поделилась с благородным господином (с ним, значит) новостью, которую узнала от болтливых подружек этим днем. Адень — то затяжелела! От того и ушла из замка.

— Затяжелела? Это как? Толстая стала?

Улила захихикала.

— Вот уж господин скажет. Беременная она. А вот от кого, не знаю. Спрашивала Ласту, так та сказала, чтобы я меньше любопытничала. Вот еще! А что здесь такого?

Лешка опешил. Это что же получается? Если Адень ни с кем, кроме него не встречалась, значит… от него?! Врут, наверное. С другими тоже, небось, гуляла. Все они такие. Так что наплевать и забыть! Тем более что из Ларска пришла долгожданная весть: Эрлита родила девочку, которую назвала, как и желала, Каритой. Так он папашкой стал!