Путь домой

Крейсер опускался на планету по баллистической траектории. Правильнее было бы сказать, не опускался, а падал – ни один двигатель корабля уже не работал, системы управления тоже вышли из строя. В многочисленных коридорах и каютах еще горели неверным красным светом аварийные лампы, но освещать им по большому счету было уже и нечего и не для кого – корабль умирал.

Силовые поля, которые, теоретически, должны были защищать его при входе в атмосферу, потухли еще во время боя. Изувеченная вражескими снарядами обшивка раскалилась от трения о воздух и сейчас отлетала пылающими лохмотьями. Больше всего крейсер напоминал болид, однако сгорать в атмосфере он не собирался – слишком велик был запас прочности, заложенный в него конструкторами, слишком тугоплавкой была его броня. У немногочисленных выживших членов экипажа, зажатых в недрах спасательных капсул, еще оставался шанс, что крейсер продержится до момента, когда войдет в плотные слои атмосферы, и капсулы можно будет безбоязненно отстрелить. Правильнее всего было сделать это еще на орбите, но вражеский линкор, точным залпом ссадивший с нее крейсер, несомненно, добил бы их. А внизу взрыв, который должен был произойти при падении корабля, надежно замаскировал бы капсулы от нежелательного внимания. Увы, надеждам людей не суждено было оправдаться.

Со страшным грохотом корпус корабля раскололся – очевидно, во время боя какой-то шальной снаряд повредил каркас. Сразу же изменилась аэродинамика, и воздух, как молотом, ударил изнутри по остаткам конструкций, разрывая крейсер на куски. До поверхности планеты долетели лишь пылающие обломки.

Надо отдать должное автоматике корабля – она среагировала вовремя, постаравшись отстрелить спасательные капсулы, однако отстрелилась только одна – остальные были затянуты в круговорот падающих обломков и вместе с ними рухнули на планету. Раскаленное месиво обрушилось на склон горы, вызвав гигантскую лавину, которая тут же погребла их под многометровым слоем снега. Уцелевшая же капсула перемахнула через горы и упала с другой стороны – ее двигатели так и не запустились, но запас прочности корпус имел колоссальный. К счастью, здесь не было снега, поэтому капсула просто съехала вниз, сбив по дороге несколько десятков валунов и вызвав небольшой обвал. Внизу, у подножия горы, она лежала несколько часов, прежде чем окончательно остыла, и лишь потом откинулась покореженная, но, к счастью, не заклинившая крышка люка, и из него с трудом, цепляясь трясущимися руками за оплавленную обшивку, вылез единственный уцелевший член экипажа крейсера «Меркатор».

Его звали Петр. Петр Виноградов, курсант, Военная академия военно-космических сил Земной федерации, третий курс, факультет навигации. В числе сорока таких же желторотых курсантов он находился на борту учебного корабля в учебном же полете. И вот – нарвались…

Вообще, курсант Виноградов никогда не хотел быть военным – он планировал стать обычным мирным, гражданским штурманом. Плохо разве? Сидишь себе в рубке, покуриваешь травку да вносишь координаты в компьютер, который сам за тебя работу делает. Деньги капают, все девчонки в порту твои – ну чем не жизнь? Это тебе не механиком на старой шаланде – у них хоть деньги и хорошие, но от постоянного контакта с реактором годам к тридцати ни волос нет, ни потенции. И не суперкарго, который одно название что космонавт, а по сути – дипломированный грузчик.

Здоровье, конечно, космонавту требовалось хорошее, но генная инженерия вкупе с высокотехнологичной фармацевтикой делали если и не чудеса, то что-то близкое к этому. За здоровьем своих граждан служба здравоохранения следила пристально.

Правда, чтобы стать штурманом, надо иметь еще и хорошие способности к математике, но как раз с этим у Виноградова проблем не было. Писал, правда, безграмотно, да и читать не любил, а вот точные науки ему всегда давались легко. Отец-профессор пророчил Петру большое будущее в науке, но парню совсем не улыбалось, подобно отцу, сначала угробить молодые годы на диссертации, а потом до конца жизни учить бездарей и лоботрясов в провинциальном вузе за грошовую зарплату, из всех благ наживая только язву. Так что пошел он и подал заявление в училище коммерческого космофлота. Экзамены сдал легко и вскоре уже учился в обществе таких же, как он, рациональных до циничности и в то же время в меру романтичных малолетних ботаников. Будущее казалось если не безоблачным, то вполне радужным. Но, к сожалению, счастье длилось так недолго…

Проучился он ровно неделю, а потом началась война. В принципе ничего удивительного в этом не было – люди постоянно с кем-нибудь воевали. Драчливая раса, что тут сделаешь. Наверное, поэтому они и стали самыми процветающими в обозримой части Галактики.