Пусть вепрь подождет

— Черт возьми, — сказал мистер Бозмэн, издатель газеты «Балтимор дженерал пресс», — где название рассказа? Вместо него латинская поговорка: «Старайся как можно чаще прощать других, но никогда не прощай себя». Что вы на это скажете?

Редактор газеты, человек застенчивый, пробормотал: — Я уплатил джентльмену, который принес рассказ, пять долларов вперед.

— Джентльмену? Какого-то наемного писаку в приличном костюме вы называете джентльменом? С какой стати вы даете ему вперед пять долларов? Как вы смеете, сэр, так обращаться с моими деньгами? Серебро, если вам это известно, добывается из земли, оно на деревьях не растет.

— Сэр, рассказ можно назвать «Пусть вепрь подождет».

— Вы слишком свободно обращаетесь с моими долларами. Будьте так любезны, прочтите мне рассказ.

— С вашего разрешения, сэр, — сказал редактор и начал читать:

«Уверенный в себе полковник Хайрэкс ходил по дворцу Герцога мягко, как кошка. Все считали, что в изощренности его методов и нечеловеческой собранности было что-то от хищного зверя. Начальник тайной полиции полковник Хайрэкс не обращал внимания на правила поведения и протокол. За ним шли страх и ужас перед неизвестностью. Шепотом говорилось, что даже сам Герцог боится полковника.

Действительно, никто, кроме Хайрэкса, не осмелился бы потревожить монарха, когда тот собирался на охоту. Хотя Герцог и улыбался, предвкушая удовольствие и прислушиваясь к лаю собак во дворе, он отложил пику, жестом предложил полковнику закрыть за собой дверь и спросил:

— В чем дело, Хайрэкс?

— Я принес вам хорошие новости, Ваша Светлость.

— Мои егеря обложили огромного черного вепря — настоящее чудовище. Так вы покороче.

— Ваша Светлость, раскрыт заговор.

— Уж не собираетесь ли вы сообщить мне, что мой племянник, предатель и негодяй, назвал своих сообщников?

— Именно, Ваша Светлость, — тонко улыбнувшись, ответил полковник.

— Этого не может быть!

— С позволения Вашей Светлости, это правда! — вскричал полковник Хайрэкс. Но он напрасно искал на лице монарха выражение спокойствия или радости. Герцог нахмурился и сказал:

— Мне трудно в это поверить. Вы уверены, что мой племянник Станислас назвал своих друзей?

— Ваша Светлость, вот список их имен. Все они содержатся под стражей.

— Проклятье! Мы со Станисласом одной плоти и крови. Я полагал, что у него мой характер. Даже раскаленными щипцами никому не вытянуть из меня имена друзей. Щенок!

— Он готовил покушение на жизнь Вашей Светлости.

— Знаю, знаю. Но это наша семейная черта. Он попался в ловушку и признался — я уличил его. Естественно, он отказался назвать имена заговорщиков. Будь я на его месте, я бы поступил так же. Кстати, Хайрэкс, если мы уже заговорили о раскаленных щипцах… Вы не посмели…

— Я знаю свой долг, Ваша Светлость. Особы вашей крови неприкосновенны, и, если прольется хоть одна капля, виновный будет казнен. Никто не может безнаказанно даже угрожать членам вашей семьи. Люди, в чьих жилах течет ваша кровь, неприкосновенны — их нельзя заковывать в цепи. Поверьте мне, с вашим племянником обращались мягко — я сам следил за этим. Его превосходительство ваш племянник был приговорен к пожизненному одиночному заключению по приказу Вашей Светлости, и я сделал все возможное, чтобы он не мог наложить на себя руки.

— Но он все равно предал своих друзей. Нет, в его жилах течет не моя кровь! — Герцог отпустил несколько грязных ругательств в адрес жены своего покойного брата. Успокоившись, он сказал: — Дальше, Хайрэкс, дальше.

Во дворе громко протрубили рога. Герцог открыл окно и закричал:

— Пусть вепрь подождет!

— Вы, Ваша Светлость, приговорили своего племянника к пожизненному одиночному заключению, чтобы он „остыл“ — я цитирую ваши слова.

— Вы морили его голодом, Хайрэкс? Вы не смеете так обращаться с мальчишкой.

— Я не морил его голодом, Ваша Светлость. Его превосходительство ни в чем не нуждался — у него все было самое лучшее. Время сделало за нас нашу работу.

— Какое время, Хайрэкс? Этот молокосос сидит в тюрьме всего два месяца.

— Ваша Светлость позволит мне объяснить то, что произошло? — спросил полковник Хайрэкс. Монарх кивнул, и начальник тайной полиции продолжал:

— Я подготовил для вашего племянника удобную комнату. Ее потолок, пол и стены обиты овчинными одеялами и затянуты серым бархатом. Через двойное окно Его превосходительство мог смотреть на местность вокруг Крепости.

— Он этого не заслуживает.

— Его кормили изысканнейшими яствами, но не давали резать их. Он ел ложкой, вырезанной из рога. Понимаете, сначала он буйствовал, и я боялся, что ваш племянник может причинить себе вред.

— Да-да. Он всегда был нервным и избалованным щенком. Продолжайте.

— Затем мы попросили у Его превосходительства разрешение обрить ему голову. Он согласился.

— Какого дьявола вам это понадобилось?