Пуля, начиненная гуманизмом

Сниффи привиделась хрустальная вазочка с шариками восхитительного, чуть подтаявшего, бананового мороженого, посыпанного молотым арахисом. Но чудесный сон был грубо нарушен. Над самой крышей истошно ревел турбинами громадный вертолёт. Толком ещё не проснувшись, Сниффи скатился с кровати на пол, заполз под ржавую панцирную сетку и замер среди пыли и мусора. За ним охотятся! В груди гулко стучало сердце. Немного погодя, Сниффи почти овладел собой. Ведь он ребёнок, так? А кому нужен ребёнок?

Свист и рокот вертолёта мало-помалу затихли вдали. Сниффи вылез из-под кровати и, чуть-чуть раздвинув светомаскировку, осторожно выглянул в окно. В безоблачно-голубом утреннем небе не было ни пятнышка.

Сниффи почувствовал голод. Конечно, мороженое давно стало легендой, но есть всё равно что-то нужно. Сниффи натянул разбитые кроссовки, вылинявшие джинсы и рваную футболку. В брошенном двухквартирном доме на Бруксе он поселился после того как покровительствующие ему бандиты из Торговой Палаты недели две назад захватили эту и прилегающие к ней улицы. Сниффи выволок из-под задней лестницы порядком тронутый ржавчиной велосипед, водрузил поперёк руля бейсбольную биту с автографом некогда знаменитого, а теперь позабытого игрока, вскочил в седло и направился к университетскому городку.

Пригород Западного Роли все более превращался в дремучий лес. Многие годы деревья здесь не вырубали, и теперь высокие сосны подпирали небо своими вершинами, а под ними, жадно ловя редкие лучи света, жались дубы и клёны. Над самыми узкими улицами мощные ветви, переплетаясь, образовывали толстый зелёный полог – весьма удобное прикрытие от вертолётов.

Перекрёсток Брукса и Уэйда перегораживали три сгоревших грузовичка с наваленными в кузова дырявыми мешками с песком. Бока давно превратившихся в металлолом машин покрывали полные злобы и болезненного хвастовства надписи, вкривь и вкось начертанные боевиками из местных отрядов самообороны. За грузовиками затаились два бандита, пристально вглядывающихся в верхушки деревьев, хотя вертолёта слышно не было.

Сниффи остановился, прислонил велосипед к покосившемуся пожарному гидранту и дальше последовал пешком.

Оказалось, что обоих бандитов он знает. Широкоплечего звали Трампом. На нём были грязные, латаные-перелатанные джинсы и рубашка, на голове – алая бейсболка с изображением угрюмого волка, с поясного ремня свисала чёрная лыжная шапка. Глядя на молодое лицо Трампа, Сниффи попробовал догадаться, сколько тому на самом деле лет. Сорок? Пятьдесят? Шестьдесят пять? Представить, что этот головорез с жидкой бородёнкой гораздо старше, чем выглядит, было невозможно.

На краю изрешечённого кузова «тойоты» лежали ветошь, длинный латунный шомпол и банка вонючего растворителя, с помощью которых напарник Трампа чистил штурмовую винтовку. На спине его форменного камуфляжного жилета красовалась кличка «Гетти», вышитая либо его девчонкой, либо матерью, либо даже бабушкой. Запихав кусок ветоши в ствол винтовки, Гетти сказал:

– Пригибайся пониже, малыш, а то не ровен час пулю схлопочешь!

– Что-то случилось? – с наивным видом поинтересовался Сниффи.

– С самого утра тут кружит неизвестно чей вертолёт, – ответил Трамп.

– Может, это вертолёт Национальной Гвардии? – предположил Сниффи.

– Вряд ли. Скорее, европейцев. На нём я заметил, вроде бы, швейцарский флаг. Белый крест на красном поле. Город осматривают, заразы, – мрачно изрёк Гетти.

Пока они разговаривали, вертолёт вернулся и, свистя лопастями всего в сотне ярдов над верхушками деревьев, пролетел прямо над ними. Сниффи инстинктивно бросился на покрытый трещинами асфальт, но, приподняв голову и прищурившись, разглядел, что вертолёт грузовой, а не военный. Меж тем люк вертолёта распахнулся, и в небе закружилось жёлтое облачко. Поток воздуха от винта, ударив по облачку, разметал его на отдельные листки, и они устремились вниз, навстречу деревьям и улицам. Вертолёт, сделав круг, выбросил ещё партию листков и скрылся за домами.

Над перекрёстком порхало несколько листков. Сниффи поймал один прямо в воздухе и увидел отпечатанный на дешёвой газетной бумаге портрет лысого мужчины в очках с толстыми стёклами. Подпись под портретом гласила:

Сидни Джи Хаверкемп – естественный возраст 42 года, волосы светлые, рост 162 сантиметра, вес 84 килограмма. В недалёком прошлом Хаверкемп был доктором биохимии и действительным членом общества по исследованию человеческих возможностей.

Служба Здравоохранения Европейского Сообщества гарантирует вознаграждение в пятьдесят ампул омолаживателя любому, кто доставит доктора Хаверкемпа живым и невредимым.

– Чёрт возьми, – пробормотал Гетти. – Европейцы, и те разыскивают Хаверкемпа.

– Целых пятьдесят ампул! – Трамп мечтательно закатил глаза. – Года два-три жизни, не меньше.