Пух и его «Бочонок меда»

Резкий, такой раздражающий и нервирующий вопль служебного интеркома, разбудил меня лучше горячего кофе и ледяного душа вместе взятых. Еще год назад, я бы резко вскочил и закономерно приложился лбом о потолок, но опыт берет своё.

Вот парадокс, к невесомости привыкаешь быстро, пара месяцев и выработанные навыки замещают рефлекторные порывы. Лунная гравитация почти так же как и полное отсутствие силы тяжести, привычка к ней нарабатывается за считанные дни. Но на Пыльнике[1] все иначе, тут гравитация вполне достаточна, что бы человеческие рефлексы бастовали и не так легко заменялись на искусственно выработанные привычки.

— Штурман-техник первого класса Пухов слушает.

Я знаю, что вызывает меня или крепостной[2] или рельсовик[3], и с каждым из них выпит не один литр горячительного, но я сам настраивал столь противный зумер именно на официальные вызовы, так что панибратство в данном случае не уместно, тем более все идет под запись. В крепости[4] вообще все записывается, даже моё сопение во сне, но одно дело общая прослушка, а это уже иное, тут черный[5] все пишет, а не обычная отчетная автоматика.

— Мигель! — Из интрекома доносится ехидный голос старшего диспетчера. — Срочный подскок у тебя нарисовался. — Тон собеседника неформален, а значит можно расслабиться, это не тревога.

— Сомов! — Честно я собирался быть серьезным, но, вот же скотина! — Сергей Валерьевич! — Все же заставив себя сдержаться, оставил готовые сорваться ругательства и глубоко вздохнув, очень вежливо уточнил. — Капитан Тормов, мой непосредственный начальник и командир, со вчерашнего вечера в лазарете. И по отчету доктора Гарси, будет не в состоянии выполнять рабочие функции еще три дня.

У моего кэпа и вчера воспалился локтевой сустав, пришлось что-то вкалывать и руку жестко зафиксировать, ему и на орбиту выходить нельзя, о подскоке я и не говорю тем более.

— Комендант в курсе. — Усмешка в голосе главного по разгону, стала явственной. — «Бочонок меда» сдали в аренду.

— Что вот так прямо «Бочонок»?! — Усомнился я.

— Нет, не конкретно, любой из буксиров.

— Возьми дуэт Лариных! Не лететь же мне одному?

К Форту приписано шесть буксиров. Четыре постоянно в рейсе, пятый на профилактике и его экипаж в отпуске, а шестой на дежурстве. Этот месяц мой Бочонок как раз этот «шестой», дежурный бот, этакий орбитальный, срочный «принеси-подай-подвинь». Будь это обычная, местная работенка, я бы и один справился, не в первой как говориться. Но подскок в одиночку, это что-то из ряда вон! Это же минимум на три недели, смотря на какое шило[6] пошлют.

— Ларины в отпуске! Они два дня как с рейса. — Пожурил меня Сомов. — Семь месяцев в пустоте.

— А я не понимаю?! — Прервал я его нравоучения. — Но подскок в одиночку, будет похуже неожиданно прерванного отпуска.

— Во-первых на их «Зодиаке» прогорела химия[7] а это неделя восстановительных работ… — Конечно отдавать «свой» бот в чужие руки не принято, но, уж лучше так, чем подскок в одно лицо!

— Пусть берут «Бочонок»!

— Так! Завязываем. — В беседу вмешался резкий окрик коменданта. — Мигель, Ларины пять часов назад укатили по песку к «партнерам»[8]. Будь возможность их вернуть вовремя, никто тебя бы не дергал. Но, времени в обрез. — Старший на этой базе, сжалился и решил все пояснить. — Семайн Интертеймент все же признали банкротом окончательно. Их камни ушли с аукциона. Торги закончились час назад. Мы не взяли ничего, три булыжника ушло Поднебесной, пять прикупили Тошиба на пару с Самсунгом, два «партнеры» урвали. Но это все дальние, а вот два ближних… Один выкупили северные, их шаттл уже с орбиты ушел. А вот крайний камушек, по какой-то прихоти взяли южане. — Тут я не удержался и закашлялся от удивления.

— Ты же был здесь уже, когда Семайн стройку затеяло?

— Да.

Обычно в пустоте работают госконторы или акционерные общества, якобы частные, как вот мы, но на самом деле с контрольным пакетом у правительства своих стран. Но бывают и исключения, Семайн Интертеймент было именно таким исключением. Полностью частная контора, предложившая совершить революцию в промзоне кольца. Мы да и все остальные ведь как работаем, находим интересный и перспективный булыжник, крепим на него движки и отправляем в неспешный полет к лунной орбите, а уж там его уже и разбирают. Дешево, безопасно, но долго конечно, в среднем булыжник скользит по скорректированной орбите от полутора до трех лет. Те, что побольше могут и все пять неспешно ползти по маршруту. Именно этот временной лаг, между вложением денег и прибылью, а так же очень большой финансовый порог вхождения в этот бизнес и делает его в основном прерогативой государств.