Птицы на проводе

– Давай немного быстрее, опаздываем же! – крикнула Оля и пробежала первая через турникет, не оглядываясь. Такая у нее привычка – никогда не оглядываться.

Я никак не мог найти билет в кармане, снова и снова выворачивал содержимое наизнанку. Оля запрыгнула в вагон, машинист пробубнил следующую остановку…и о, чудо – билет наконец-то вынырнул из кармана.

Протиснувшись сквозь толпу, я запрыгнул в вагон и принялся взглядом искать Олю.

– Я здесь! – она помахала мне рукой и показала на место рядом с собой. Я сел около нее и сразу почувствовал запах цветочного шампуня от ее взъерошенных волос, слегка пригладил их, но тут же отдернул руку: мне нельзя касаться Оли.

Она прислонилась головой к моему плечу и закрыла глаза. Я тоже попытался уснуть, но в вагоне было душно, словно в парилке, несмотря на мороз на улице. Решив открыть окно напротив, я встал с сиденья, чуть отодвинув Олю, и встретился глазами с девушкой, заходившей в вагон из тамбура. «Еще одна опоздунья», – посмеялся я про себя и протянул руки к окну. Форточка с легкостью поддалась мне, в вагон наконец-то ворвался свежий воздух.

Девушка остановилась напротив нас и смотрела по сторонам в поисках свободного места. Мне стало неловко перед ней, и я, посмотрев на Олю, сделал вид, что не заметил недовольную гримасу на ее лице, – уступил опоздунье место.

Прежде чем сесть, девушка сняла с себя пуховик и поддеву к нему. «Хм, не один я ношу поддевы», – отчего-то обрадовался я. Девушка все больше захватывала мое внимание.

Она постоянно поправляла сбившуюся на бок длинную челку, убирала ее подальше за ухо. Ее жесты были робкими и слегка встревоженными, мне показалось, что она чем-то огорчена.

Усевшись, она достала ноутбук и принялась за работу в WORDe. Я обратил внимание на ее изящные длинные пальцы: на мизинце, словно украшение или татуировка, располагался небольшой шрам, а безымянный палец оказался зажат обручальным кольцом. Именно «зажат», такое сравнение показалось мне наиболее подходящим. Девушка поджала нижнюю губу и сосредоточено отбивала безумный ритм на клавиатуре. Что-то в ней было такое неуловимо знакомое, хотелось смотреть на нее и смотреть, чтобы узнать, что именно показалось знакомым. Через несколько минут мне захотелось ее даже обнять, настолько она казалась беззащитной и маленькой. Но, пересилив себя, я решил отвлечься, и начал рассматривать узор замерзшего стекла. Я искоса посмотрел на Олю: казалось, что она спала. За разглядыванием причудливых узоров на стекле и странной опоздуньи, я и не заметил, как электричка подъехала к вокзалу.

Оля молча вышла из вагона на ледяную платформу, даже не надела шапку и перчатки. Я шел следом за ней, при этом пытался не упустить из вида попутчицу в поддеве.

– Пока! – Оля, посмотрела на меня как-то странно и отрешенно, – до вечера!

Я махнул на прощанье ладонью, и тут же забыл о ней, увидев, как недавняя попутчица пробирается к турникетам в город.

Обычно я сразу спускался в метро, но сегодня последовал за незнакомкой по улице. Она укуталась в ярко-малиновый шарф и мелкими шажками, стараясь не упасть, аккуратно спешила на трамвайную остановку.

Догнав ее у здания вокзала, и не придумав ничего лучше, я пошел рядом. Наши шаги измеряли расстояние до остановки в унисон, словно мы давно и близко знакомы. Мне даже показалось, что наши сердца тоже бьются в такт.

Вскоре она заметила меня и улыбнулась.

– Привет! – услышал я свой голос…

Спешка. Бежим. И так каждое утро. Как в комедии с неудачным сценарием актеры вынуждены играть роли клоунов, глупых и рассеянных, бегающих по кругу под музыку из старой передачи про Бенни Хилла. Кричу, не оборачиваясь:

– Давай немного быстрее, опаздываем же!

Запрыгиваю в вагон, занимаю сразу два свободных места, не теряя надежды поспать в дороге.

Артём появился из тамбура, когда электричка тронулась с места. Стандартно и ожидаемо. После бессонной ночи глаза слипаются, хочется поскорее их закрыть. Артём наконец-то пробирается ко мне, и веки, словно пудовые гири, отпускаются вниз.

И тут же поднимаются вновь.

Артём решил приоткрыть окно, встал с места. Замечаю, что он переглядывается с «милой» блондинкой, вошедшей в вагон. «Началось», – словно пчелиное жало вонзается в голову мысль, уголки губ ползут вниз, сердце скручивается в узелок и становится каменным. «Спокойствие, Оля, только спокойствие», – говорит во мне кто-то голосом уставшего Карлсона… но поздно – Артем уже уступил блондинке место.

Закончив церемонию со снятием модного пуховика с поддевой, блонди достала не менее пафосный ноутбук в золотистом корпусе и принялась за работу.