Прыжок в прошлое (Бригадир державы - 1)

Сергей Шхиян

Прыжок в прошлое

Бригадир державы - 1

Роман Сергея Шхияна "Прыжок в прошлое" открывает новую серию исторической фантастики издательства "Северо-Запад Пресс". Случайно перейдя Грань Времен, москвич Алексей Крылов попадает в 1799 год, в эпоху императора Павла I. Здесь он откроет в себе экстрасенсорные способности, найдет истинную любовь, новых друзей - и могущественных, беспощадных врагов. И главное - он должен будет доказать, что не согласен быть простой пешкой в загадочной, неизвестно кем затеянной Игре...

Глава первая

Все началось с того, чем обычно заканчиваются сказки - со свадьбы. Неземной ангел, девушка моей мечты стала моей женой. Я любил ее дни и ночи, душил в объятиях, не мог обнаружить малейшего, самого незначительного изъяна и был счастлив. Меня не смущало ни то, что Лада, так предпочитала именовать себя моя любимая, начинала внезапно дуться, как только возникала любая бытовая проблема: будь то выход в магазин или в прачечную, ни зависимость ее настроения от стоимости очередного подарка. Она стремилась жить на острие чувств и не обременять себя прозой жизни.

Мне было приятно ее баловать, вкусно кормить, водить по дорогим ресторанам, интересным компаниям, задаривать тряпками и украшениями.

Закончилось это тем, чем и должно было кончиться - финансовыми затруднениями и разочарованием во мне драгоценной супруги и ее замечательной мамочки.

Отношение ко мне начало быстро меняться. Теперь со мной разговаривали, как с придурком, не понимающим элементарных вещей. Уже одно мое присутствие раздражало. Дальше больше: жена перестала воспринимать меня как мужчину, теща как личность. Мне пришлось выслушать много нелестного о своих мужских качествах.

- Милейший, - обращалась ко мне теща, как барыня к лакею, - когда уважающий себя мужчина женится, он должен в первую очередь думать, как обеспечить жене достойное существование.

Она была в принципе права, вопрос был в другом, что следовало понимать под "достойным существованием". В этом наши представления расходились радикально.

- Вы прекрасно знаете, из какой Ладочка семьи, - продолжала в той же тональности замечательная женщина и мать. - У нас в доме не принято считать гроши!

- Уи, товарищ Валентина Ивановна, - оставалось мне отвечать на условном французском языке. - Не всем же быть такими великими людьми, как ваш Автоном Автандилыч!

- Прошу не фиглярничать и не коверкать имя моего мужа! Вы не стоите его мизинца. Антон Аркадьевич был настоящим аристократом и выдающимся государственным деятелем!

Надо сказать, что теща и ее покойный супруг были не феодальной, а советской аристократией. Ладочкин папа состоял каким-то сотым подползающим при Леониде Ильиче Брежневе.

Поэтому любимое чадо родители назвали в честь великого человека Леонидой и почитали себя национальной элитой. То, что величие было в прошлом, теща не могла признать и всех новых хозяев жизни считала выскочками и плебеями. Вдвойне плебеем казался ей зять, не желающий достойно служить ее богорожденному ребенку.

Никакие мои объяснения по поводу отсутствия денег на неразумные траты дамами не принимались. Мама с дочерью снисходительно усмехались, многозначительно переглядывались, а потом с жалостью следили за неуклюжими попытками нищего скопидома оправдать свою несостоятельность.

В конце концов, мои финансы не выдержали двойной нагрузки, пропели все известные романсы и заглохли без аккомпанемента.

Без денег проблема решилась сама собой. Лада-Леонида бросила нищего мужа и вернулась под ласковый материнский кров.

Угорев от семейных радостей, я пытался пресечь попытки тещи вынудить меня отдать Ладочке свою квартиру в компенсацию за понесенный ею моральный ущерб, и даже запил.

Родственники жены пообещали устроить мне веселую жизнь с крупными неприятностями, и я остался один на один при своей разбитой любви и денежных проблемах.

Думаю, здесь не стоит говорить о переживаниях связанных с разводом и уязвленным самолюбием. Это не женский роман и вообще не та тема, которую мне хотелось бы обсуждать.

Преодолевать тоску мне успешно помогали работа и любезные сердцу друзья. Они таскали меня по вечеринкам и для утешения знакомили с некрасивыми девицами. Никакой логики я в этом не видел. Возможно, мне, таким образом, мстили за женитьбу на красавице, даже глупой и стервозной.

Повышенный интерес к собственной персоне довольно быстро надоел. Я начал активно сопротивляться, и меня оставили в покое, предоставив погибать от тоски и одиночества.

Однако я выжил.

В охотку, потосковав, бросил пить и купил абонемент на теннисный корт. Позже рассчитался с кредиторами и перестал страдать от неразделенной любви. Если быть предельно откровенным, мне в это время больше докучала стоявшая в Москве жара, чем разбитое сердце.

Мама с дочкой настолько опротивели своими глупыми претензиям, что сами окончательно залили и без того потухающий "костер любви".