Прятки

В сезон дождей воду можно было не экономить, хоть целый день кран не выключай. Огромные резервуары были полны до краев. Эмма долго стояла в душе, наслаждаясь каждой каплей, а затем, обернувшись пушистым полотенцем, подошла к окну. Дома, дома, снова дома, магазины, бары, рынки. Людской муравейник. Между наставленных друг на дружку зданий, пестрели клочья мха… Только он и рос в подземном городе… Нижний, — как его все называли. И, вроде, никогда тут темно не было, всегда свет от фонарей и рекламных щитов освещал улицы довольно ярко, но растения с наземного города никак не хотели приживаться: чахли и хирели.

Взяв фен, Эмма подошла к большому, в пол, зеркалу. Орудуя расческой, разглядывала свое отражение: еще достаточно молода- каких-то двадцать шесть лет, черные, как смоль, прямые волосы до лопаток, спортивная фигура, большие, миндалевидные синие глаза, острые скулы, нос с легкой горбинкой. Ее считали очень симпатичной года два назад и, если бы она захотела, то могла бы охмурить любого богача с Верхнего и переехать к нему. Вот только шрам над бровью и биомеханическая правая рука (память о схватке с медведем), автоматически сделали ее неприглядной невестой для жителей сверху. Там ценили все натуральное, эстетически красивое и идеальное. Да, пока она была в охране президента, была и квартирка в Верхнем и более-менее приличное положение, и поклонники. А теперь она просто Охотник… Да еще и покалеченная. После того скандала в Совете, ее могли, конечно, перевести в кухарки или отдать в дом терпимости. Но, пока работаешь наверху, все равно какие-никакие связи налаживаешь. Пару звонков нужным и преданным людям, и ей выбили должность Охотника. Да, опасно (привет, хищники и природные аномалии!), зато, не надо стоять у баров и торговать своим телом…или быть подрывником (их всегда не хватало, мерли, как мухи).

Вздохнув, открыла шкаф и достала черный, в облипку, комбинезон. Одевшись, еще раз придирчиво оглядела свое отражение. Если одеть перчатки, то искусственная рука вообще не видна. Глянула на часы: четыре утра, еще есть время доехать до Стены в Верхнем. Зачесав волосы в хвост, взяла большой рюкзак: гидрокостюм защитного цвета, палатка, веревка, запас продуктов, зажигалка, фонарик, компас, дождевик, небольшая аптечка, кружка. Все самое необходимое. Оружие выдадут на КПП, в город его проносить запрещалось. Вчера вечером поступила разнарядка на удвоенный план по добыче зверья, а это значит, что ночевать она сегодня будет в лесу, за Стеной. Взяв ключи от моллера, вышла из квартиры, аккуратно прикрыв за собой дверь. Пройдя по длинному коридору с рядами дверей таких же комнатух, как у нее, остановилась напротив одной и постучала. Дверь тут же открылась и к Эмме вышел мужчина лет шестидесяти.

— Привет Тит! Сегодня с ночевкой, знаешь? — Эмма махнула рукой в приветственном жесте

— Да конечно знаю. С ума они там посходили в своем Совете! В сезон дождей двойную норму!! Чтоб они там все обожрались и лопнули! — мужчина, закинул на плечи рюкзак, — Ладно, прости, сорвался… Привет лиса!

Эмма хмыкнула. Когда она стала Охотником, к ней намертво прилипла эта кличка. Сидя как-то в баре, Тит ей объяснил, что ее повадки очень напоминают этого лесного зверюшку.

— Ты лиса, как пить дать, — разглагольствовал Тит, опрокидывая в себя очередной стаканчик, — Лисица, она ж охотник! Помимо своей наблюдательности и сообразительности, у нее прекрасная зрительная память, хорошее обоняние и великолепный слух. Ее смекалка на охоте или при бегстве от преследователей вызывает прямо-таки восхищение. Та такая же…И умеешь ждать… За твоей невинной внешностью скрывается хищник…Уж поверь мне!

Эмма верила, ведь Тит был самым опытным охотником и был на хорошем счету как среди своих, так и у Совета. Это он обучил ее основам ориентирования в лесу, показал, как ставить силки и капканы, как разжигать сырую древесину для костра и выслеживать зверье.

Эмма училась быстро и с удовольствием. Ей нравилось долго бродить по лесу, прислушиваясь к малейшим шорохам, или, вскарабкавшись на дерево, вышагивать по толстым сучьям, прыгая, словно белка, с ветки на ветку. А ночью, если выпадала охота с ночевкой, она любила смотреть на звезды. Мириады звезд где-то там, высоко-высоко. Тит каждый раз бубнил, мол не туда ты смотришь, девочка, под ноги смотри, тут твоя жизнь, а не там!

Но Эмма не слушала…

От размышлений ее оторвал голос Охотника:

— Давай заедем, кофе купим, все равно времени еще полно.

Кофе…эту бурду они называли кофе только из вежливости. Настоящий кофе подавали только в Верхнем, в Сенате. Ей только однажды, когда она еще была в охране Президента, довелось попробовать этот необыкновенный напиток. Терпкий, горьковатый и в то же время мягкий насыщенный вкус с необыкновенным ароматом, вызвали тогда в ней бурю эмоций.