Пряничные туфельки

Третий день рождения своего первенца и наследника граф Ленгар праздновал с размахом, и только леди Ринна Венеш, единственная сестра графа, не радовалась. Но кому какое дело? Множество гостей, торжественное усаживание мальчика на боевого коня под одобрительный рёв толпы, пир на поляне перед замком, угощение для горожан прямо на улицах — свиные туши, жареные на вертелах, пироги, вино и прочие напитки. Конечно, не обошлось без цирковых представлений, без танцев на площади, без разбрасывания мелких денег, среди которых изредка попадались серебряные, без большого бала, без огненного фейерверка в замковом парке…

Ринна понимала, что следующее развлечение, для многих главное, будет завтра и с её участием. Завтра брат желает объявить её помолвку. С герцогом Ольгером из Кандрии. Которому уже исполнилось пятьдесят! Представить себя женой седого старика она не могла. Это было во много раз хуже, чем все предыдущие варианты. Казалось бы, о чём переживать? Отказаться, и всё.

Ах, если бы…

Брат на этот раз не тратил время на уговоры, он высказался кратко:

— Если вы не согласитесь на помолвку, леди сестра, я прикажу утопить вашу драную кошку. У вас на глазах, конечно. Любому терпению есть предел, понятно вам?

Да, она пыталась. Просить, возражать, возмущаться. Но всё, конечно, было понятно. И то, что всегда есть возможность что-нибудь придумать, было понятно тоже.

— Надеюсь, завтра у нас будет счастливый день, — сладко сказала вчера леди Бьюла. — Я молилась, Ринна. Мы все молились. Должно же когда-нибудь Пламя просветить ваш затуманившийся разум.

Графиня, жена Клайка Венеша, графа Ленгара. Она сказала это громко, за общим столом.

— Тогда я тоже помолюсь о вашем просветлении, Бьюла, — вкрадчиво ответила Ринна, — это никогда не вредит, правда?

Графиня насупилась и уткнулась в свою тарелку, другие дамы за столом тоже примолкли, искоса поглядывая на сестру графа и на её светлость. Не то чтобы война, но сдержанное противостояние между ними тянулось уже не первый год. Хотя это обычно, когда жена и золовка не очень ладят. Но тут, конечно, всё настолько запущено, что только на Пламя Светлое и уповать! Потому что сестра графа удивительно вздорная, плохо воспитанная и самонадеянная особа, к тому же начисто лишённая здравого смысла! Кто в этом сомневается, тому объяснят, что он не прав.

Вот какая она, Ринна Венеш. Несчастье семейства, вечное испытание для графини, наказание для графа, и вообще удивительно, почему к ней ещё сватаются? Нет больше девицы, что посмела бы так себя вести! А всего-то и дел отказать нескольким женихам. Точнее, семи? Или восьми? Хотя вездесущая молва уже увеличила их число по меньшей мере вдвое.

После того обеда графиня пришла на балкон, где Ринна устроилась с книгой.

— Ах, я посижу немного с вами? Что за беспокойный день. Но это такое счастье — сыну три года! И счастье, и гордость! Ничего, настанет день, когда вы меня поймёте.

— Я и понимаю, и разделяю, Бьюла, — мирно заметила Ринна. — Я ведь люблю Дарина, он мой племянник.

— Ах, но это совсем не то! Материнские чувства — это… Я всё поняла, лишь когда сама произвела на свет моего чудесного мальчика…

— Я верю, Бьюла. Вы хотели отдохнуть, может, посмотрите книгу? Мне недавно прислали много новых книг. Есть любопытные.

Обсуждать материнские чувства Ринне не хотелось. Да, вот как ни странно — не хотелось.

— Потом, — махнула та рукой, — знаете, я ведь знакома с вашим женихом. Мой отец не раз принимал его в нашем горном поместье. Герцог любит охотиться. Я была в него немного влюблена. Он такой сильный, ловкий, и вообще очень симпатичный.

— Только его сыновья старше меня. Как считаете, я испытаю материнские чувства, если выйду за него замуж? А какие-нибудь иные чувства, предваряющие материнские и положенные в браке?

— Ах! Не говорите непристойности! Вы незамужняя девица! — невестка покраснела.

— Простите? — изобразила удивление Ринна. — Доверие, расположение, уверенность. Что в этом непристойного?

Она насмешничала, конечно, и намекала вовсе не на доверие и расположение. Но для Бьюлы внешние приличия были на первом месте, и если незамужней девице следовало быть наивной в интимных вопросах, то эту наивность Ринна должна была демонстрировать до старости — если не выйдет замуж, конечно. Но она была вполне осведомлена, так уж вышло. Она — тай…

— Кто вам помешает испытать это? — продолжала наседать графиня. — На герцога Ольгера заглядываются все леди!

— Даже теперь? Очень мило. Как считаете, я скоро стану вдовой и наследники укажут мне моё место?

— Ринна, дорогая, вы не забыли, сколько лет вам? — вспыхнула Бьюла.

— Скоро двадцать три, а что?

— Позвольте, но это уже не семнадцать!

— Но до пятидесяти пока далеко!

Невестка уже не впервые на разные лады повторяла одно и тоже. Сама она вышла замуж за Клайка в семнадцать, а Ринна в её двадцать три уже старая дева. В чем сама и виновата, конечно: надо быть разумной и слушаться родственников.