Провидец грядущего

С утра в туалете образовывалась толчея. То сын не хотел оттуда выходить, справляя свои утренние дела, то дочь истерически кричала, что не может она показаться на людях с такой-то мордой, лихорадочно намазываясь перед зеркалом. А время шло, можно сказать, неслось, в такт неумолимым прыжкам стрелки будильника. Наспех проглотив завтрак, не побрившись, Николай Федорович Ляхов выскочил из дома, на ходу задергивая молнию китайской куртки. Вечная утренняя спешка, хоть и раздражала своей бессмысленностью и неизбежностью, все же отвлекала от мыслей гораздо более мрачных.

Нет, никак нельзя было сказать, что в жизни Николая Федоровича что-то сложилось неудачно. Работа? Да, не особо престижная, и зарплата не то, чтобы высокая. Так — жить можно, как говорится. Обладала эта работа таким несомненным для русского человека и вслух не называемым, хотя и всем признаваемым достоинством, как возможность не особо напрягаться. Скажем вот, опоздай он сегодня, допустим, на целый час. И что? А ничего. Никто ему ни слова не скажет, не потребует объяснительной, даже, скорее всего, не спросит, не случилось ли чего-нибудь. Конечно, вздумай он опаздывать постоянно, этого ему не спустили бы. Но он же нормальный человек, наглеть не станет.

Да и в прочих отношениях служба обременительной не казалась. Бывали, конечно, свои авралы, свои заморочки. Для людей менее опытных и нервных они, наверное, могли показаться чем-то важным и животрепещущим, а гражданин Ляхов давно привык и даже не ускорял привычного темпа деятельности. И все обходилось. Задания выполнялись в срок, претензий никто не предъявлял, а Николай Федорович, чем дальше тем больше приходил к выводу: прекрати не только он, но и вся его контора всякую деятельность — на ходе жизни в мире и отдельно взятом городе это обстоятельство никак не отразится.

Семья? Тоже — как у всех. Бестолковые дети, ворчливая жена. Он знал доподлинно, что многие не имели и этого, скрывая серьезные проблемы за показной веселостью и демонстрацией материального благополучия. Здоровье Николая Федоровича не беспокоило, к карьерному росту он не стремился, а потребность в престиже — отдыхе в модных местах, красивой иномарке и прочих предметах, коими принято хвалиться, доказывая, что жизнь удалась — он не сумел удовлетворить еще в юности и потребность таковая в нем перегорела.

То есть он не отказался бы ни от новой квартиры, ни от роскошной машины, но — уже совершенно четко понимал для себя, что приобретения эти его не обрадуют, а скорее, создадут лишние хлопоты. И уж совершенно точно не мог гражданин Ляхов представить себя, хвалящегося перед сослуживцами своим достатком. В общем, вроде бы все в жизни его устраивало, но в то же время, стоило ему отвлечься от повседневной суеты, как ощущение полной бессмысленности существования охватывало его мягкими липкими объятиями.

Конечно, он слышал о кризисе среднего возраста, да и про экзистенциальные проблемы бытия тоже приходилось читать. Но одно дело знать, а совсем другое — ощутить все это на себе. И ведь не поделишься ни с кем! Любой встречный тебе сразу объяснит, что ты, мил друг, с жиру бесишься. Собственно, Николай Федорович и так догадывался, что ему могут сказать друзья и сослуживцы, и его горький опыт лишь лишний раз убедил его в этом печальном обстоятельстве. Конечно, он консультировался — частным образом — у разных врачей. Нельзя сказать, чтобы ему ничего умного не посоветовали, нет. И посоветовали, и объяснили доподлинно, в чем дело и почему его переживания уникальными абсолютно не являются. Но вот только желания следовать данным ему советам у мирного российского обывателя Ляхова совершенно не возникало.

Утро, давка в дверях троллейбуса, протискивавщаяся сквозь толпу кондукторша немилосердно пихнула его в бок. А ему, Ляхову, хоть бы что. На подобные неприятности он обращал внимание лишь в случае крайней подавленности, чего с ним давненько не случалось. Нет, он в сторону кондукторши даже не повернулся. Какой в этом поступке был бы смысл? Она что, по своей воле и злому умыслу сквозь толпу продиралась? Работа у нее такая.

Вот таким, погруженным в размышления о предопределенности всего сущего, и сошел на своей остановке Николай Федорович. Сошел, влился в густую толпу прохожих и вместе с ними зашагал в сторону своей работы. Путь его пролегал мимо одноэтажного, но довольно высокого здания аптеки. В толпе народа мало кому свойственно глазеть по сторонам. Большинство смотрит лишь за тем, как бы обогнать медленнее идущих и не столкнуться со встречными. Так же, как все, шел и Николай Федорович. Шел, пока удар по плечу не сбил его с ног. Теряя равновесие, почувствовал гражданин Ляхов прикосновение к своей шее чего-то мокрого и холодного, а потом это холодное, белесое и твердое навалилось сверху на его физиономию, прижимая голову к асфальту.