Протяни мне руку из тьмы

Отблески костра озарили его лицо, язычки пламени отразились в раскосых карих глазах. Он сел у огня, положив рядом с собой белый костяной посох. Они должны знать эту историю, всю, целиком, с самого начала. Он для этого пришёл сюда, для этого шагнул в неизвестность. Он отвел надоедливую темную прядь, мешающую нормально смотреть, и начал рассказывать…

Златовар радостно гудел: наконец-то пришла зима. Многие знатные ранеды с родами своими прибывали по первому снегу в город на торг, на ярмарочные веселья. Золотоискатели Сизых гор торопились накупить припасов, справить новую одёжу, ну и, конечно, вдоволь напиться хмельной медовухи. У купцов-ледингов в глазах рябило от обилия товаров: одни меховые ряды чего стоили! Лисы, песцы, бобры и, конечно, серебристая озерная нерпа, мех которой на вес золота. Охотничий промысел в Озёрном княжестве не сравнить ни с чем. Что уж говорить о бочках прозрачного меда, солёной рябы и оленины! Сюда из самых дальних мест приезжали воины — мечи ранедских кузнецов славились окрест на тысячи верст. Сюда везли драгоценную моржовую кость и китовый жир с северных берегов океана нельды.

Златовар! Богаче земли не найдешь, обойди хоть целый Дайк. Даже девушки здесь самые красивые на свете. И Тамил вернулся сюда. Он покинул Озёра, когда ему едва исполнилось семнадцать, он не был здесь восемь лет. Хотелось повидать белый свет. Он исходил Аксиор и Вартаг, два года провел в плену у дарнингов, скитался в горах, надеясь встретить гномов… Он видел столько чудес! Hо он вернулся сюда.

Тамил стоял посреди улицы и смотрел. Просто смотрел и впитывал эти звуки, этот шум, этот воздух.

— Посторони-и-ись! — раздался пронзительный вопль. Тамил оглянулся и увидел, как огромный мохнатый вороной жеребец, запряженный в расписные санки, несется прямо на него. Парень кинулся прямо под копыта лошади и схватил под уздцы. Конь проволок его ещё немного по земле и остановился. Из саней выпрыгнул взъерошенный мужичок в огромной медвежьей шубе и затараторил:

— Что это ты делаешь, а? Я ж тебя мог зашибить! И был бы прав! Вот возьму, и грамоту князю на тебя напишу. А то, выдумал, под копыта бросаться!

— Здравствуй, Синица, — сказал Тамил, улыбаясь. Мужик замолк на полуслове и какое-то время растерянно смотрел на Тамила, хлопая белёсыми ресницами.

— Тамил, ты, что ли?

— Я, кто же ещё!

— Тамил! — Синица ударил парня в грудь. Тот ответил ему тем же. Они обнялись.

Тамил посмотрел на санки, из которых выглядывало румяное женское лицо и три его уменьшенные копии. Синица заметил его взгляд и сказал:

— Это — моя семья. А ты женился?

— Hет, только не это! — в притворном ужасе поднял руки Тамил.

— Пошли, я тебя подвезу, — предложил Синица. Тамил залез в санки.

— А князь у вас всё тот же? — расспрашивал он старого приятеля по дороге.

— Да, все тот же. Фарез. А что сделаешь, земля-то его. Он и город здесь построил.

— Ты что, недоволен?

— Да нет, что ты. Сильно он не обдирает. Хороший князь. Просто иногда думаешь… Земля-то ведь наша. А он — чужак.

— Он хорошо заплатил за неё, он и золото тут нашёл, — возразил Тамил.