Прототип 2.0 | Часть I

— Боюсь… он не проснулся. Сэр.

— Что?

Ржавое недовольство в вечно ржавом голосе заставило докладчика едва заметно передернуть плечами. Но он не первый и далеко не последний раз пришел сюда с отчетом. Новости бывали и плохими. Как сейчас.

— Прототип два-ноль не пришел в сознание, сэр. Он не проснулся в расчётный срок и по-прежнему находится в больнице.

— Сколько ещё таких?

— Только он, сэр. К счастью, остальные успешно прошли первые обследования. Некоторых выписали и направили на обучение. Скоро первые из Спящих появятся в рядах проходчиков.

Уильям Аткинсон нахмурился, его пальцы отбили по столу недовольную дробь. По небольшому, тщательно охраняемому офису прошел и тут же стих шепоток. Все прекрасно понимали: Спящий, который не проснулся, это большая проблема и большая дыра в изначальных расчетах. Хоть Ассоциация и позиционировалась как нечто единое, её отделения соперничали между собой.

Далеко не всем достались Спящие.

А тут ещё и один из них оказался пустышкой. Ложился мертвым грузом, ведь перестать поддерживать его и его семью не могли.

«Что теперь делать?» — вопрос висел в воздухе, как будто был написан у каждого над головой. Ответ на него, впрочем, тоже был очевиден: ждать. Но сказать это в лоб Аткинсону, когда у него настолько испорчено настроение, — задача, граничащая с увольнением.

— Что же, — неожиданно для всех подал голос молодой мужчина в белом врачебном халате. Он не был частью местного руководства, не был и кем-то из коллектива. Для него не нашлось даже стула. И все же его слова имели силу, Аткинсон не посмел перебить. — Продолжайте наблюдение. Не проснулся сейчас — проснется позже. Образец два-ноль был уникален сам по себе. Неудивительно, что и реакция подопытного на него уникальна. Наша задача проявить терпение и отследить результат. Даже если его не будет. Мы готовы ждать. Год, два, десять.

— Немедленно докладывайте о любых изменениях, — прорычал побагровевший Аткинсон. — Успокойте его семью. Узнайте, возможно, им нужно дополнительное финансирование или что-то такое. Ссориться с ними рано, шум нам тем более не нужен. Его и так с лихвой хватит.

— Будет исполнено, сэр. Есть специальные приказы для его наблюдателя?

— Никаких. Вы слышали — мы просто ждём. Вопрос решен. Где доклад о первой оценке братьев шестьдесят-ноль и шестьдесят-два? В текущих обстоятельствах его значение приоритетно. Ресурсы, выделенные на обучение два-ноль, переведите в них. Сила за теми, кто пришел в себя раньше. Нам повезло, что в Японии оказались трое, и я не собираюсь терять преимущество. С дефективным разберемся потом.

В офисе согласно закивали, и докладчик включил проектор, чтобы вывести данные на экран. Братья показали себя многообещающей боевой силой едва ли не в первый день, и рассказ о результатах первых проверок должен был улучшить настроение Аткинсона хоть немного.

Человек в белом халате, так и не отлипший от стены, немного послушал и вышел прочь. Задерживать его никто не стал. Никто и не мог. Охрана лишь почтительно поклонилась, передавая сданные на входе вещи.

День начался как-то не так. Возможно, тому виной прошедший с утра ливень и пасмурная погода, от которой тянуло в сон. А может, принесенный из промышленных районов смог. Дождь должен был прибить всю грязь, умыть воздух и улицы, но ветер и «блага цивилизации» оказались сильнее природы. В такие дни Акеми больше всего хотелось уехать куда-нибудь в другую часть города.

Или вовсе на Окинаву.

Тем временем близился апрель*, и беспокойство с каждым днем поднимало голову выше и выше. Еще в начале каникул Акеми была полностью уверена в результатах экзаменов, но теперь эта уверенность истончилась. Все же старшую школу она выбрала одну из самых сильных в Осаке. А упор на экономику и иностранные языки мог потребовать гораздо, гораздо, гораздо большие баллы, чем она набрала! И что тогда делать? Как быть, если все её труды вдруг окажутся напрасными?

Поступать в обычную старшую школу, где когда-то учился её старший братец, Акеми совсем не хотела. Во-первых, она обычная. Обычная — это не то, это скучно. А во-вторых…

Во-вторых, Акеми никогда не забудет, как её брата увозила из ворот этой школы отвратительно белая машина скорой помощи. В тот день тоже всё было неправильно, сломано, серо. Никто не знал, что делать дальше. Надежда на врачей оказалась напрасной. Осталась только на чудо.

Электричка замедлила ход, перед окнами появились бетон и стекло станции, диктор объявил больницу Хандай. Акеми вышла на автомате. Привычки делали своё дело, и, чтобы добраться до места, ей даже не пришлось выныривать из собственных мыслей. Ноги сами знали дорогу — за прошедшие два года они сделали по ней уже много тысяч шагов.