Противостояние

Алексей спустился в вестибюль отеля. Там всё еще висели разноцветные плакаты, на четырех языках: эстонском, русском, немецком и английском, гласившие: «С Новым 1938 годом».

— Доброе утро, — подошел он к стоящему за стойкой ресепшена статному эстонцу, — за мной, кажется, остался долг.

— Да, господин Татищев, пятьдесят крон, — ответил служащий.

— Я полагал — двести, — удивился Алексей.

— Скидка для постоянных клиентов, — расплылся в улыбке эстонец. — Ваше такси уже ждет. Будем рады снова видеть вас в нашем отеле.

Отсчитав деньги, Алексей повернулся к лифту, из которого уже выходили его жена и дети. Двенадцатилетний сын Виктор бежал впереди, восьмилетняя Даша держалась за юбку, а трехлетний Антон сидел у нее на руках. Два белбоя, напрягаясь, тащили их тяжелые чемоданы.

Алексей подошел к жене, поцеловал ее, взял младшего сына на руки и произнес:

— Такси ждет.

Все вместе они вышли на улицу. Свежий снег захрустел под ногами. Алексей бросил прощальный взгляд на старый город и печально вздохнул.

— Ну что ты так расстраиваешься? — улыбнулась жена. — Приедем сюда на рождественские каникулы в следующем году, и еще через год. Давай вообще каждый раз встречать Новый год в Таллинне. Мне нравится этот город. Получится замечательная семейная традиция.

— Надеюсь, — кивнул Алексей, распахивая заднюю дверцу такси перед супругой.

В прошлом, тридцать седьмом, году они с Екатериной отметили тринадцатую годовщину совместной жизни. Их свадьба состоялась в сентябре двадцать четвертого года. К тому моменту Алексей Татищев числился в завидных женихах. Ему было двадцать восемь лет, а перечисление его заслуг и регалий уже требовало немалого времени. Генерал-майор в отставке. Бывший начальник Управления государственной безопасности Северороссии. Герой гражданской и мировой войн. Доверенное лицо первого президента страны адмирала Оладьева. Алексей уже был главой и владельцем двадцати девяти процентов акций небольшой, но стремительно развивающейся Петербургской компании по производству фильтров для очистки водопроводной воды.

Впрочем, и невеста, двадцатидвухлетняя Екатерина Коковцева, дочь Василия Коковцева, вице-президента Петербургского Торгово-промышленного банка, племянника бывшего царского премьер-министра, человека весьма известного в деловом мире и обладавшего значительными связями, была «дамой с приданым». Об их браке написали все газеты, освещавшие светскую жизнь Северороссии. Гостями на свадьбе были ведущие промышленники и политики этой страны. Поздравительную телеграмму прислал бывший военно-морской министр Великобритании Уинстон Черчилль, а посажёным отцом на свадьбе был сам экс-президент Северороссии, адмирал в отставке, почетный гражданин Санкт-Петербурга, почетный член Академии наук Анатолий Оладьин. Великолепная пара, удачный брак.

Любил ли он ее? Неоднократно он задавал себе этот вопрос и не мог найти ответа. Когда-то он изнемогал от страсти к ней, сгорал в огне обычной юношеской влюбленности. Страсть с годами прошла. Что осталось? Она ему нравилась, и очень. Он ее уважал, ценил. Их брак был хорошо спланированным союзом, договором двух умных и влиятельных личностей. Конечно, оба они хотели построить семью, завести детей, обрести спокойный, благоустроенный бюргерский быт, перемежающийся со светскими раутами и семейным отдыхом на лучших курортах мира. Все это она давала ему, а он — ей. Конечно, в прямом смысле слова, это не был брак по расчету, хотя с обеих сторон расчет присутствовал. Высокое положение тестя не могло не сказаться на успехах Алексея в делах. Пользуясь своими обширными связями в деловом мире и большим влиянием среди финансовых воротил, Василий Коковцев обеспечил фирме зятя, который владел к тридцатому году уже сорока процентами ее акций, банковские займы на самых выгодных условиях. Алексей не оставался в долгу. Он обеспечивал своему тестю, с двадцать седьмого года возглавившему банк, политическую поддержку депутатской фракции «Североросский национальный конгресс», которой руководил экс-президент Оладьин.