Простые чудеса

Дверь в медпункт отворилась, и вошла дородная женщина, подталкивая щупленького парнишку лет семи.

— Что, опять?

— Ну да! — Катька поджала губы. — Уже как на работу к тебе ходим. Сегодня кипятком руку обварил. Гремел, гремел на кухне, я уж думала, завтрак решил приготовить, смотрю, винтики какие-то в кастрюле кипятит. Совсем чокнулся.

Верочка осмотрела руку, достала с полки мазь и принялась бережно мазать Серёжин ожог.

— На что мне такое наказание! — продолжала Екатерина. — У всех дети как дети, а этот полоумный. Ночами не спит, всё в своих тетрадочках пишет каракули какие-то, рисует. Вер, прямо страшно иногда становится: нарисует фигню и ржёт. Может, он у меня того, а?

— Ничего, в школу пойдёт — образумится, дай мальцу поиграть.

— Да что я, не даю, что ли? Всё для него. Как ему отец прислал велосипед из города, так вообще покоя не стало. Стучит, гремит целыми днями. Весь испоганил, проволокой обмотал и ездит.

— Мам, — подал голос Серёга, — вот ты не понимаешь просто: не испоганил я его, а модел… модер… модернизировал.

— Да, — Катька махнула рукой. — От твоей модернизации вред один. Лучше б по хозяйству помогал, а ты!

Вера уже закончила обрабатывать Серёже руку, забинтовала и, тихонько подтолкнув того к двери, в задумчивости подошла к окну. Она увидела Серёгу, который с перевязанной рукой подошёл к своему велосипеду, погладил приспущенное колесо и начал раскладывать на земле хитроумные конструкции из палок и полиэтилена по бокам.

— Всю плёнку с теплицы ободрал! А что огурцов не будет, не понимает! — всё больше распалялась за спиной Катька. — А вчера участковый приходил. Смотри, говорит за своим. Вчера в магазине коробочку саморезов утащить хотел… Позорище!

— Кать, поди-ка сюда! — не веря своим глазам, позвала её Верочка.

Катя осеклась на полуслове и с открытым ртом вылупилась в окно.

Там, в нескольких метрах над землёй, в сторону дома летел довольный Серёжка на медленно покачивающем крыльями агрегате.

— Да-да, кормят! Суп, второе…

Лёха пытался одновременно одевать ботинки, причёсываться и говорить по телефону с так внезапно позвонившей матерью.

— Мам, вообще всё нормально! Не, не пьют.

«За пазуху льют», — совсем тихо добавил он.

— Не, ничего, мам, тебе показалось! Всё, побегу, смена через час начинается…

Лёха, с одной стороны, был рад, что наконец-то нашёл себе работу с неожиданно хорошей зарплатой и питанием, и платили вовремя. Но что-то его настораживало. Объект был огромным, новостройка в тридцать три этажа. Бригада хорошая, дружная, только со стройматериалами постоянный затык. То одно не привезут, то другое. Да и бригада, сначала большая и дружная, стала постепенно редеть и уменьшаться. Сначала это было не так заметно, но с каждым днём стало приходить всё меньше и меньше народа. Вроде и заплатить хорошо обещали, и кормят достойно. Так нет, все куда-то уходят. Вон и Славка вчера не вышел. К телефону не подходит. Задумавшись, Лёха дошёл до объекта и, стоя в воротах, задрав голову, стал считать этажи. Двадцать один, двадцать два…

— Эй, Парфёнов! Чего мух считаешь! Чтобы через пятнадцать минут как штык на рабочем месте! — окликнул его бригадир Ерофеев, жилистый и бодрый мужичок лет семидесяти.

В день строительства тридцатого этажа на работу вышел только он, Ерофеев и ещё двое мелких раскосых парнишек.

— Слышь, бать, а куда все делись-то?

— Кто делся-то? — округлил глаза старик. — Ходят и ходят тут… — недовольно пробормотал он в сторону. — Ну кто тебе нужен-то? Кто?

— Как кто? Вся бригада! Братья Смирновы, например, Славка!

— Гы, Славка! На Славке твоём весь… — Ерофеев тут задумался и принялся что-то считать. — Точно! Весь двадцать первый этаж держится!!! Стройматериалу-то не достать нонче! Гордиться тебе надо таким другом! Хоть навестил бы дружка своего… Не то что некоторые, ищут что полегче! — недовольно пробормотал Ерофеев и, взвалив на себя бетонную плиту больше своего роста, засеменил в дальний угол.

В обед Лёха спустился на двадцать первый и осмотрелся. Славку он нашёл быстро. По пояс раздетый, бледный от пыли, он подпирал руками лестничный пролёт.

— О, Лёха! Чë, не достроили ещё? — бледными от цементной пыли губами прошептал он. — Ты-то когда?

— Чë когда? — так же тихо спросил Лёха.

— Лёш, ты чё? Ты хоть читал, что подписывал, когда на работу устраивался? Ты чего думал, тебе зарплату дают за то, что ты тут бетон месишь? Да ещё кормят тебя за это? — тут Славка начал ржать. — Первое и второе? Да?

Он не мог остановиться, и его крепкие руки с выступающими венами всё больше и больше дёргались от смеха. Лестница заколыхалась, где-то что-то упало с громким скрежетом.

— Ты что? Тебя пожалели, как слабосильного почти на самый верх назначили… Ну вообще! — Лёха заржал ещё сильнее. — В наши дни… Зарплата… И ещё обед… — захлебываясь смехом, пытался выговорить он.

Вокруг загремело ещё сильнее.

— Слышьте, ребят! Он думал, тут зарплату просто так дают, за то, что цемент месишь!

Откуда-то со всех сторон стали раздаваться приглушённые смешки.