Простой советский спасатель 2

Славика трясло от нетерпения. Он выжидательно уставился на меня, но я молчал, переваривая увиденное. Хорошо хоть, вслух не ляпнул про свое имя. Объясняйся потом с журналюгой! А он дотошный, по лицу видно. Не пропустит ни слова, докапываться начнет!

Так, стоп, Леха! Имя – мое, да. Но есть нюанс, как говорится в одном старом анекдоте. Карта подписана моим настоящим именем. Именем, с которым я родился, взрослел, жил до полтинника и, быть может, уже умер в далеком две тысячи двадцать втором году.

«И о чем это говорит? А хз, дорогой друг Алексей Степанович Лесовой… хорек знает, что это значит!» Я стоял, оглушенный увиденным, пытался связать концы с концами, да только ни черта у меня не получалось! Ну не вязалось никак мое имя с древностью, бумагами, царскими гербами, изящными буквами и кровавыми пятнами.

Не было у моей семьи голубых кровей. Отец из рабочих. Мать… Ну, мама да, голубых советских кровей, из педагогической династии. Стала заслуженным учителем, продолжила семейную традицию. Дед и бабушка тоже педагоги. С прадедом сложнее, про него я знал мало. Можно сказать, совсем не знал, да и прабабушка нечасто мелькала в семейных историях.

Так, стоп! Хватит фантазировать! Интересно, чей это герб? Что за звери на нем? А бумага? Фальшивка или нет? Карта чего? И что прячется за крестами?

Вопросы, вопросы, и ни одного вразумительного ответа или предположения!

– Ну? Что молчишь? – Стеблев не выдержал, повысил голос. – Поможешь?

– А? – я поднял на него осоловевший взгляд, не понимая, чего он от меня хочет.

– Эй, ты чего? – журналист наконец понял, что со мной творится что-то неладное.

– Где, говоришь, ты это взял? – спросил я.

– Ты чего? Говорю же, в медведе… Залез в схрон под медвежьим хвостом. Ямка там была, прикрытая камнем. Сразу и не поймешь. Я минут десять пытался понять, куда он бумаги спрятал. Вроде обошел вокруг, и все. А я пока спустился вниз, думал, уже второй забрал, но нет! Нашел! Успел! – довольно закончил парень.

– Ну ты и дурак, – в сердцах выдохнул я.

– Сам ты дурак! – оскорбился Вячеслав. – Это моя работа!

– Воровать?

– Это не воровство! Это моя работа! Работа! Понимаешь? Это – сенсация! – упрямо повторил Стеблев.

– Ну какая тут сенсация? Старая карта непонятного содержания, с полудохлой схемой неясно чего. Ты сам-то знаешь, что это за крестики-нолики? Что здесь нарисовано? – я потихоньку приходил в себя, но взгляд все равно притягивало к надписи, как магнитом. – И отработал ты документ неизвестно у кого. Ты слышал и видел двоих, а если их больше? В любом случае эту сенсацию искать будут. А когда не найдут, поймут, что увел кто-то из нудистов, начнут шерстить. Как думаешь, тебя быстро вычислят? А если это бандиты какие? И кто такой этот… Лесовой? – я не заметил, как повысил голос.

Во взгляде Вячеслава читалось легкое недоумение: мол, чего ты так распереживался? Хотя моя фраза про бандитов и неизвестного вызвала в нем беспокойство. Я видел, что парень задумался.

Я потер челюсть ладонью, свело на нервах. Уже третий год, стоит понервничать, начинает дергать и уводить вправо. Снимали в зюзю пьяных полудурочных рыбаков с острова во время шторма. Вот я и напоролся нечаянно на кулак одного из них, когда затаскивал в катер.

Я еще раз потер ноющую челюсть, выдохнул и осознал, что не дышал все то время, пока пялился на собственное имя, написанное неизвестной рукой.

Как оно могло оказаться на бумажке из глубокого прошлого? При том, что подпись явно не моя и не отцовская! Слишком уж красивый и вычурный почерк, заковыристый. Я пишу как курица лапой. Да и в документах расписываюсь непонятной закорючкой. А это что за надпись?

– Это – карта энских подземелий! – Стеблев прервал новый виток моих мыслей и изысканий. – Такой ни у кого нет! Это сенсация! – Вячеслав выхватил бумагу из моих рук.

Точнее, попытался. Я вцепился в документ мертвой хваткой, не желая выпускать добычу.

– Эй, парень, ты чего? – заволновался журналист, осторожно дергая на себя карту. – Порвем же!

Я нехотя разжал пальцы. Вячеслав незаметно выдохнул, любовно разгладил целлофан и аккуратно сложил карту в планшет.

– Мне нужен напарник. Ты, как я понял, местный. Да еще и дружинник. Может, знаешь, есть в городе общество альпинистов?

– Тебе зачем? – журналисту удалось второй раз за пять минут меня удивить.

– Понимаешь, – Стеблев заколебался. – Я не турист… Природа, походы, жизнь в палатках – все это не мое.

– Ну, не твое и не твое, – рассеянно ответил я, продолжая думать про невозможное совпадение (или случайность?). – Кому до этого дело?