Просто так... для счастья

«Свет моего сердца! Здравствуй!

Должен поговорить с тобой наконец серьезно — сколько может это продолжаться? Эта демонстрация строптивости, это проявление непокорности и своенравный бунт против правил приличия?! Как понимать твое уклонение от встреч до полного исчезновения из поля зрения не только в диапазоне ультракоротких, но и длинных волн? Никто не сумел бы оправдать всяческие твои намеки на определенную относительность моего существования, на сложность существующих условностей, довлеющих над нами, которые могут наконец привести к пониманию безотрадной значимости открывания и закрывания пути к великому ме- таболяру. Сознаюсь, меня гнетет еще одно антистремление в ожидании проявлений бытия твоей далекой личности.

Отзовись!

Солнце клонилось к закату. Его лучи оторочили розовой каймой облачка и стайки пригородных коттеджей, скромные оазисы нарядных зеленых скверов и одиноких старых каштанов на улицах, овалы шустрых разноцветных авто на магистралях.

Биокибер Андреш то и дело поглядывал в окно, торопливыми, но точными движениями корректируя поступление смеси. Дело тонкое, бездушной автоматике доверить его рискованно.

До конца рабочей смены оставалось еще пятнадцать минут.

Коррекция спектра по бесчисленному множеству компонентов.

Вот уже появился его сменщик. Он не торопясь идет по длинному цеховому коридору между барореторт и синтезаторов. Не спешит. Сейчас подойдет, остановится поодаль и будет наблюдать. Андреш едва сдерживал себя. Ждал окончания своей смены, не терпелось освободиться.

Но он не будет просить Романа приступить к работе хоть чуточку раньше, так как знает, что тот внимательно взглянет на зеленоватое цеховое табло, которое так медленно отсчитывает минуты, и притворится, что ничего не слышал. Но это справедливо — каждый должен работать именно столько, сколько ему положено.

Багрово-красное солнце за окном. Огромное.

— Привет, Андреш. Как дела? Сюрпризов не было?

— Молибден бесился. Как всегда. А в остальном — все в норме.

— Вот и хорошо. Можешь быть свободным, Андреш.

Он даже съежился от неожиданности, от томительного желания поскорее выйти из цеха, но ответил сдержанно, не отводя взгляда от показаний ротаметра:

— Еще четыре минуты, Роман. Подожди. Я свою работу не люблю другим отдавать.

— Ты изменился в последнее время, Андреш… У тебя все нормально?

— Да. Я функционирую прекрасно…

— У тебя очень утомленный вид… Но голос, правда, бодрый…

— За меня не волнуйся, Роман. Все хорошо.

Передав смену, он степенно попрощался, пожелал всего наилучшего. По всему цеховому коридору старался шагать, помедленнее, чтобы ничем не привлечь к себе внимания.

А Роман склонился над микрофоном цехового селектора и тихо, едва слышно произнес:

— Я предложил сменить его чуть раньше, но он не согласился, отработал до последней секунды.

— Спасибо, Роман. Работайте спокойно, не думайте больше об этом. Желаю успеха, — донеслось в ответ.

Сразу после проходной Андреш резко повернул влево, уверенно направился в сторону одиннадцатого цеха. Волновался.

Какая-то неведомая раньше сила придавала ему «настырной уверенности».

Андреш опустил в щель свой служебный жетон. Его, безусловно, пропустят, конечно, удивятся неожиданному приходу, но пропустят. Ведь он-то не посторонний. Он работает на этом комбинате. Но…

— Вы по какому делу? — послышался голос электронного дежурного.

— Як Болеславу.

— Идет монтаж.

— Монтаж круглосуточно.

— Но биокибер Болеслав работает только шесть часов в сутки.

— Я по производственной необходимости.

— Могу вас связать по видео.

— Мне необходимо встретиться лично.

— Почему вы не оформили свой вход в монтажный цех через администрацию?

— Дело экстренное. Мне нельзя терять ни минуты.

— Пропустите биокибера Андреша!.. — вмешался в спор сочный сильный баритон главного диспетчера.

— Проходите.

Жетон упал на пластиконовое донышко. — …и проследите за каждым его шагом, — продолжил голос главного, когда Андреш удалился на добрую сотню метров.

Миновать порог одиннадцатого цеха сложнее всего.