Прошу, останься

Одинокая блеклая лампа на потолке, не способная в полную меру осветить маленькую комнату. Давно выцветшие обои. Шаткий столик, заваленный книгами и прочим барахлом в виду отсутствия других полок. Уродливая бледно-зеленая дверь, прикрывающая то ли бормотание телевизора, то ли пьяный храп, доносившийся из гостиной.

Мальчишка, сидящий на подоконнике обняв колени и разглядывая силуэты уходящего в сон города. Не видящий ни людей, спешащих домой, ни машин, мчащихся по дороге. Полностью ушедший в свои мысли.

Будут ли над ним завтра смеяться, тыкая в обшарпанную одежду или прямо в лицо? Определенно, будут. А если кто-то узнает о его родителях? Учителя точно узнают. Будут ли они приставать со своими попытками "помочь", "просто поговорить" или, что еще хуже, смотреть на него с жалостью и сочувствием? Черт с ними, со взрослыми, главное, чтобы одноклассники ничего не выяснили.

Мальчишка, в последний день (хотя уже ночь) летних каникул сильно переживающий из-за похода в новую школу. Еще не подозревающий, как скоро изменится его жизнь. Как в его жизнь войдет нечто неконтролируемое, дерзкое, бунтарское, не лишенное манер и очарования.

А пока он сидел, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и крутил в голове насущные вопросы.

И не было уже выцветших обоев, одинокой лампы и, Ник был уверен, уродливой двери тоже. Из окна лился яркий свет, подоконник завален какого-то хламом. Отсюда трудно было углядеть — квартира находилась на четвертом этаже.

Внезапно кто-то — он даже не успел понять, мальчик это или девочка — подбежал к окну и уставился вниз. Ник натянул капюшон и быстренько ретировался. Не хватало, чтобы его застукали за подглядыванием.

Сам не понимая, что он тут забыл, он зашагал прочь, пересекая одну улицу за другой. Вроде ноги сами привели его к дому, в котором прошло все его детство. А вроде он был просто по пути по направлению к другому — не менее важному — дому, куда сейчас и держал свой путь Ник. Мышцы ног уже горели (сколько километров он прошел?), очень хотелось есть, но сильнее хотелось спать. Хорошего сна не было уже несколько дней, он мог позволить себе лишь немного вздремнуть.

А пока что он шел вдоль длиннющих улиц Нью-Йорка, придаваясь одолевшим его воспоминаниям.

— Аккуратнее!

В последний момент Ник, оторвав взгляд от асфальта, рефлекторно потянулся к девушке и схватил ее за плечи, чтобы предотвратить падение. Но учитывая силу удара, она в любом случае не упала. Тогда зачем этот высокомерный и недовольный тон? Подумаешь, немного задел плечом.

И только Ник поднял глаза на лицо девушки и открыл рот, чтобы произнести язвительное "простите", как слово застряло в горле, а губы приоткрылись еще шире от изумления. Слегка надменное выражение лица девушки не лишало ее очарования, а выразительные черты вкупе со сдержанным, но не менее элегантным стилем, были олицетворением самой нежности и женственности. Но не это привлекло внимание Ника.

Он смотрел ей в глаза, в которых отражались лучи уже склонившегося к закату солнца. То ли им не хватило пигмента, то ли сама природа не могла решить, какой цвет будет лучше, и поэтому оставила сразу несколько: светло-карий переливался с зеленым и голубым. Не глаза, а целый мир с чистым небом, сочной зеленью и теплым солнцем. Глаза с яркими белками и обрамленные длинными темными ресницами, которые он видел раньше и запомнил во всех деталях.

— Проблемы? — одна бровь лениво поползла вверх, а выражение лица оставалось скучающим.

— Прости, — получилось совсем не язвительно, — Вивьен, — сразу же вспомнив имя девушки.

— Мы знакомы? — теперь в ее голосе слышалась заинтересованность.

— Не совсем. Я ищу Киллиана.

— Он здесь больше не живет, — секундный интерес тут же пропал, а голосу вернулись недовольные нотки.

Ник, наконец, убрал руки оглянулся по сторонам, чтобы понять, где это "здесь". Он и не заметил, как быстро дошел к дому, где живет (или уже жила?) семья Ландре.

Наверное, разочарование все же проскочило на его лице. Куда ему до манерных аристократов, держащих под контролем все лицевые мускулы.

Вивьен, прежде чем снова заговорить, сканировала его в течении полуминуты.

— Я знаю, где он сейчас.

К тому времени, как он дошел (доехал на такси за последние деньги) до места, которое указала ему Вивьен, уже опустились густые сумерки. Ник не был уверен, правильно ли он ее понял, но на вопрос "зачем ему идти на концертную площадку?" он получил лишь нетерпеливое "прошу прощения, у меня много дел". Деловая колбаса зашагала прочь и скрылась из виду до того, как он успел ей еще что-то сказать. За неимением альтернативы он решил попытать удачу и довериться девушке, которую увидел впервые в жизни (какая глупость!).