Прощание

Внимание: в романе присутствует тема суицида.

Если вы или ваши близкие оказались в трудной жизненной ситуации, пожалуйста, обратитесь за психологической помощью к специалистам.

Это бесплатно и анонимно.

Телефон горячей линии Центра экстренной психологической помощи МЧС России:  +7 (495)-626-37-07.

Интернет-служба экстренной психологической помощи МЧС России URL: http://www.psi.mclis.gov.ru

Ты никогда не знаешь, где встретишь самоубийцу. Если бы меня попросили составить список истин, которые я раз и навсегда усвоил в тот день, я начал бы с этой. Довольно интригующий пункт. В сущности, большинство из нас вообще ничего не знает о самоубийцах. Когда мы слышим о ком-то из них в новостях или подкастах, видим их в кино или оплакиваем, романтизируем, стремимся понять или осуждаем, мы нисколько не приближаемся к ним. Мы всё ещё живём параллельной жизнью людей, принявших решение продолжать дышать. Во всяком случае, сегодня.

Истина вторая: рубашки не рвутся в реальности так же хорошо, как в кино.

– Что? Что за…

Я произнёс это минимум трижды, прежде чем понял, что шевелю губами без звука, как агонизирующая на суше рыба. Манжета поддалась, и от неё, наконец, с хрустом потянулась ворсистая хлопковая спираль. Я обмотал его руку над локтем и затянул самодельный жгут так сильно, как только смог.

– Молодой человек, – работа его связок порождала режущий слух свист, и всё-таки говорил незнакомец удивительно живым для старика голосом, – не имел счастья расслышать, что вы сказали.

Он взял паузу, надеясь отдышаться.

– Хотите знать, что происходит? Присядьте. Стакан воды, сигарета – и я расскажу вам всё.

Утром я был трижды ранен в плечо и всего разок – в грудь. Говорят, для первой тренировки это не так уж и плохо. Если вдуматься, всё кажется игрой только до поры до времени, и я предупреждал: не хожу ни в боулинг, ни в бильярд, ни в лазертаг просто потому, что слишком быстро забываюсь и слишком близко к сердцу принимаю происходящее. Вот и сейчас стоило попрощаться и подняться наверх, чтобы умыться и напомнить себе, где я.

Я снял маску, повесил её на крючок одной из вешалок у входа и поднырнул под линялую сетку с криво расчерченной табличкой: «Стоп! Проверьте себя: сдайте маску, жилет, очки, наушник и оружие». Туалет закрыт на ремонт. Чёрт, придётся в этом «околотрансе» идти до торгового центра.

– Эй! Уже уходишь?

Муж сестры отложил винтовку и вытащил из нагрудного кармана пачку сигарет. Он неопределённо махнул рукой в сторону блиндажей, всматриваясь в меня сквозь лохмотья сетки:

– Может, по одной? Как тебе? Надеюсь, не забьёшь вот так сразу? Вообще-то, ты довольно меткий. Болит рука?

– Нет. Нет, слушай, я не хочу курить. Я вообще стараюсь бросить. Вроде как. Ну, снова.

– Окей. Захватишь кое-что из вещей? Там по мелочи: она вчера делала мясную пасту и пироги. Переживает, что ты не ешь нормально среди своих коробок.

Я съехал на квартиру от Марты почти месяц назад и с тех пор питался чипсами и всем, на что можно намазать масло, так что кивнул, подхватил пакет и пошёл, стараясь не вдыхать табачный дым и игнорировать очертания блока сигарет на дне сумки – такие же пачки сестра клеила на фабрике трижды в неделю.

В подземном переходе цыгане играли отрывок из «Звуков музыки». В носу засвербело от количества запахов, оседающих на прохожих. Три картонных лавки с одеколонами и настойками, специями и пряностями подпирали друг друга, и их хозяева сидели кругом, споря на незнакомых мне языках. На поверхности всё было иначе: выбеленный торговый центр, новенький, с панорамными окнами и железными ногами-колоннами, и его зарождающийся придаток – выхолощенный, стерильный парк с хорошей дорогой и лавочками для курящих. Всё это возведено было ещё фрагментарно, но даже небольшие кусочки комплекса контрастировали с тем, чем на самом деле всегда был наш город.

Внутри здания пусто. Несколько человек пытаются найти мелочь, чтобы взять тележку в огромном универмаге на первом этаже, подростки смеются над рекламой с полуголой пышной дамой, фокусник у центральной лестницы извлекает из шляпы бутылку витаминизированной воды и предлагает дегустацию редким гостям вроде меня. Немые коридоры залиты светом и музыкой без мотива, начала и конца. Я беру у человека в фиолетовом искусственном бархате подарочный напёрсток с водой и бреду наверх. «Вода — это жизнь, а жизнь — это чудо!» – его радостный крик сливается с мелодией, а я начинаю замечать, куда иду, только в коридоре мужского туалета.

Несколько минут я стою, вглядываясь в отражение. Вода уходит медленно, и моё лицо покачивается на её поверхности, выглядя, без лишних подробностей, привлекательнее. Мне тридцать лет. Месяц назад я впервые нашёл нормальную работу и съехал от сестры. Я пытаюсь завести хобби. Я молодец.