Прощание с Эгой. Моя путевая да непутёвая сага

Опять этот нескончаемый монолог. Как же я ненавижу себя за него…

– Останови машину! Останови, говорю!

– Не дури.

– Я серьёзно! Разворачивайся! Мы никуда не едем!

Не стоило говорить за двоих, разумеется, но я была вне себя. Он ехал дальше, вперёд, вполне себе сохраняя спокойствие. Во всяком случае, таким он казался снаружи. Меня же несло. Не по-детски.

– Разворачивайся! Или я выпрыгну прям на ходу!

– Успокойся. И так дорога хреновая, ещё ты тут под руку орёшь.

Он сказал это без упрека почти. Причем я не уверена, что последнее он именно произнёс, а не подумал. Да и вообще, я в последнее время почти что ни в чем не уверена. Включая и то, что эта давно запланированная и трепетно ожидаемая поездка состоится-таки. Ведь всё под угрозой сорваться! Психический Армагеддон!

Каким-то чудом, которое я склонна называть непротивлением моего мужа (он так и продолжал вести машину, спокойно и сосредоточенно на вид, нисколько не поверив в серьёзность моих выплюнутых слов), точней, его иммунитетом к моим заскокам (хитрец, он знал, как я рвалась в эту поездку, как ей жила), я в этот раз сдалась довольно быстро и перестала митинговать, уставившись всё ещё с недовольным видом в окно на пролетающий пейзаж.

Пейзаж… Должно быть, это громко сказано. Уже изрядно обесцвеченная летним зноем степь, время от времени переходящая в довольно неказистые выпуклости почвы, изображающие собой подобие то сопки, то холма. Ничем непримечательные поселения. Куда-то и откуда-то под видом речки и без участия текущая вода. Расплесканные по обочинам закамышелые болотца и ростом неудавшиеся дерева, бросающиеся в глаза то правильностью насаждений, то их редкостью, а то единоличностью отдельно отстоящих стволов и их ветвей. И это при моей неприхотливости и при моей способности узреть прекрасное там, где для большинства его в помине нет! Я была явно далеко не в лучшем состоянии. Но, тем не менее, гроза прошла.

Кстати о грозах. Не в переносном смысле. Случалось вам когда-нибудь вдруг оказаться под обстрелом молний, под прессом туч, словно бы жаждущих всё потопить? Мы как-то с мужем попали в эдакую переделку. В буквальном смысле продирались пузом по грязи распаханного поля, замирая и вдавливаясь в грунт всем существом в очередной «бомбежке».

– Голову не поднимай!

– Ох, чёрт, как близко. Аж жаром обдало. Тебе не кажется, она охотится за нами?

– Похоже. Но не думаю, что там присутствует какой-то интеллект. Давай вперёд, пока затишье.

Мы с силой выдираемся из грязи. Вода и слякоть, пропитавшие одежду, придают нашим потугам замедленный эффект. Такое чувство, что ты тащишь неподьемный груз. А надо проскочить. Хотя б немного. До следующих раскатов. Ещё пару шагов. К спасительным заборам окраинных домов. Там люди. Там мы в безопасности. По крайней мере, не одни в неравной схватке с разбушевавшейся грозой. Так же, должно быть, рассуждали первобытные наши собратья, спеша укрыться в комфортабельных пещерах от многочисленных превратностей судьбы. Эх, ностальгия))) Однако я серьёзно отвлеклась.

Итак, куда мы едем?

Ближайший и главнейший на момент пункт назначения – Алтай, та его часть, что называют «горный». И я уже предчувствую, что мне там обязательно понравится, хотя бы только потому, что горы – моя слабость и мечта. Я в детстве в них влюбилась во время пребывания у родственников в приветливой деревне на границе Казахстана и Китая и с тех пор неудержимо к ним рвалась. А вот спросите меня прямо почему, и я вот так вот сразу не отвечу. Это из области каких-то ощущений, вибраций, что случаются вблизи подобных мест. Они-то, как мне кажется, и создают ту тягу, которая потом активизируется даже при взгляде на картинку гор. Там высоко, там тесно, там опасно. Но в то же время есть и чувство защищённости, стабильности и «крепкого плеча». Я ОБОЖАЮ горы!

Пока что все идёт по плану, за исключением моего психа, вызванного очередным несущественным замечанием Коли (мужа то бишь) на мой счёт. Что-нибудь о моем поведении – слишком громко сказала (Но ведь я преподаватель! Мне по долгу службы положено громко вещать!), слишком тихо ответила (Ну, так вроде бы рядом сидим. Кто тебе виноват, что музА у тебя так орёт?), слишком долго соображаю (Но ведь я не обязана быть компетентной во всем?), слишком быстро рассказываю, не успевает следить (Потому что не слушаешь, голова другим занята…) и т.п. В его компании мне кажется порой, что я состою целиком из одних недостатков и максимум на что ещё гожусь, так это быть отправленной в утиль. Ох, доля моя, доля…

В экипаже, который претенциозно зовётся Приора, нас двое, прямо как у Джерома, не считая собаки. Позади, все равно что на ложе, возлежает любимица наша по имени Дашка, спаниэлиха русских кровей. Ей всего-то два года, а она – уже повидавшая мир путешественница. Одного лишь присутствия этой зверюги достаточно, чтобы сгладить волнение и жужжащее ощущение непредвиденности обстоятельств, каковые всегда посещают в начале пути.