Прощальное эхо

Его лицо, искаженное судорогой нетерпения, казалось прекрасным. Даже в темноте было видно, как блестит взмокший от пота ежик волос. И она снова подумала, что не встречала мужчины красивей и желанней Андрея. Все в ней хотело его, тянулось к нему, и она, уже не сдерживая своих чувств, мучительно прогибаясь в спине, простонала:

— Люблю тебя, хочу тебя! Господи, как мне хорошо с тобой!

Легкие светлые локоны, беззаботно отлетая от стремительных лезвий новеньких ножниц, падали на плечи, скатывались по зеленой пластиковой накидке и замирали недвижно где-то на коленях. В мягком свете полупрозрачных шаров под потолком эти пряди, теперь уже мертвые и ненужные, казались покрытыми тончайшим слоем белого золота. Слева за окнами шумела Пиккадилли, незаметно, но настойчиво заставляя негромкую музыку, заполняющую салон, подстраиваться под ее властный голос. Миссис Клертон равнодушным взглядом смотрела в огромное сверкающее зеркало. Ей почему-то вспоминался длинный, неуютный зал парикмахерской «Чародейка», потрескавшаяся амальгама под мутными стеклами и вонючее средство под названием «Локон» — то ли для обесцвечивания, то ли для «химии». Она хорошо помнила белые пластмассовые флаконы с ребристыми крышечками и вечными грязными потеками, помнила отвратительный резкий запах. Когда мама впервые привела ее в парикмахерскую (когда это было? наверное, лет двадцать назад?), она ужасно испугалась, что сейчас ее чудесные светлые косички намажут этой гадостью. Но толстая тетка в красном фартуке с кокетливыми «крылышками» только развязала банты, провела по ее волосам металлической расческой и восхищенно покачала головой.

— И не жалко такую красоту обрезать? — спросила тетка у мамы. — Это же надо, какое богатство!

Мама, как бы оправдываясь, что-то долго объясняла про бассейн и резиновую шапочку, под которую всегда попадает вода, про хлорку, вредную для волос, и несомненное удобство короткой стрижки. А она, вот так же, как сейчас, смотрелась в зеркало и наблюдала за парикмахершами, собравшимися со всех сторон, чтобы потрогать и взвесить в ладонях распущенные светлые волосы с упругими спиральками на концах…

Молодая тоненькая мулатка своими длинными коричневыми пальцами взбила ее локоны, теперь едва касающиеся плеч, удовлетворенно кивнула и отошла к рабочему столу в поисках подходящей пенки и геля. Миссис Клертон устало прикрыла глаза. Ей не хотелось видеть собственное лицо, теперь, с этой короткой стрижкой, кажущееся чуть более округлым, отраженные в зеркале крохотные огоньки новых сережек с крупными бриллиантами, гибкий силуэт мулатки-парикмахерши. Сознание собственной красоты, прежде такое радостное и неизменно бодрящее, теперь нудной болью стискивало виски. Последние два месяца она не могла заставить себя отвлечься от пугающей мысли-видения: от уголков глаз по гладкой пока еще коже разбегаются веером «гусиные лапки», от крыльев носа пролегают к кончикам губ глубокие скорбные морщины, веки становятся дряблыми и покрываются отвратительными старческими бородавками, а волосы, чудесные светлые волосы, редеют, превращаясь в седые безобразные лохмы… Миссис Клертон знала, что так будет, пусть не сейчас, когда-то, но будет! И ее холодные синие глаза выцветут, станут слезиться, когда она уныло будет изучать сквозь оконное стекло пейзаж осеннего парка… Сегодня Линда опять беседовала с ней о навязчивых страхах, опять просила представить свои опасения в форме маленького, неприятного, но в общем-то безобидного существа, заставляла мысленно отсаживать это существо в дальний угол кабинета, потом на подоконник, а потом и вовсе за окно. И только сегодня миссис Клертон, до этого старательно выполнявшая все ее указания, решилась признаться…

— Знаете, Линда, — она коротко выдохнула и стиснула переплетенные пальцы холодных рук, — я не могу, правда не могу… Я пытаюсь представить то отвратительную старуху, то какого-то гнома, то просто мохнатый бурый шар, но все это так нечетко, так надуманно… Когда вы просите меня «отсадить» эти страхи на стул, я прямо там, в углу, вижу маленького мальчика в белых носочках, джинсовом комбинезоне и бирюзовой маечке. Я вижу, как он улыбается, как болтает ногами, сдувает челку, упавшую на лоб…

— Но почему вы не рассказали мне об этом раньше? — Линда слегка приподняла брови, не укоризненно, впрочем, а скорее сочувственно. — Мы ведь вместе должны решать ваши проблемы. И вы можете полностью довериться мне, иначе будет сложно, очень сложно.