Прощальная вечеринка

Голубой парень не выглядел слишком неуместно на вечеринке с коктейлями. Одет он был должным образом — твидовый пиджак, белая сорочка, галстук и все такое — но вот сам он был голубым.

Это была прощальная вечеринка, устроенная в честь Массиета из Франс-Суар. Не меньше сотни людей втиснулось в двухкомнатную квартиру. Здесь была Сьюзи, певичка, готовая в любую секунду впрыгнуть в ожидающий ее кадиллак и умчаться в зал Шуберт для исполнения заключительного номера. Здесь была натурщица в черном узком платье, из которого неудержимо выпирал бюст. Линдли попытался припомнить ее имя. Здесь был японец, кланявшийся с улыбкой всякий раз, когда кто-либо кидал на него взгляд, — все еще виноватый за вторую мировую войну.

Линдли пробирался сквозь толпу, улыбаясь, здороваясь и извиняясь на всем пути от холла до бара. Бармен в белом жакете бросил ему в бокал три кубика льда и наполнил его виски, а затем разбавил их содовой.

— Спасибо, — кивнул Линдли и собрался уходить. Голубой парень загораживал ему дорогу.

— Прошу прощения, — сказал Линдли.

Голубой парень держал бокал, лед в котором давно растаял. Он улыбнулся неуверенно, и Линдли поинтересовался:

— Плеснуть еще?

Голубой позволил Линдли передать его бокал бармену, но ничего не сказал, продолжая улыбаться, — но не как если бы он испытывал удовольствие, и не извиняясь, как японец. Это была улыбка-маска, подумал Линдли, за которой, похоже, скрывалось отчаяние.

Неожиданно для себя он сказал бармену:

— Сделай покрепче и побереги содовую, — и передал виски голубому парню.

— Вы друг Массиета? — спросил Линдли.

Тот закивал энергично, поднял свой бокал, но пить не стал.

Натурщица пробивала дорогу к бару. Она с трудом проскользнула мимо Линдли, бросив на ходу:

— Привет. Не хочешь составить мне компанию?

Линдли был бы не прочь, но прежде неплохо вспомнить ее имя.

— Увидимся позже, — сказал он девушке. — Будь поблизости.

Голубой парень смотрел на проходящую девушку. Он не сказал ничего, но глаза его следовали за ней с восхищением, за которым угадывалось желание.

— Ясно, — сказал Линдли. Он продолжал ненавязчиво изучать парня.

— Ничего штучка. Как она тебе?

Ему казалось, что голубой парень понимает английский язык, но не умеет говорить. Но, во всяком случае, у него должно быть имя. Хоть его-то он может сказать.

— Послушай, — сказал Линдли, — мы ведь не знакомы. Меня зовут Линдли. Язон Линдли. Кливлендский торговый агент. А ты кто?

Парень только тряхнул бокал так, что лед звякнул о стекло. Это был единственный звук, который он издал.

Натурщица — Линдли вспомнил наконец, что ее зову Наоми — вернулась от стойки. Она ускользнула от кого-то из Рейтер, пытавшегося безуспешно вовлечь ее в беседу, и остановилась рядом с Линдли. — Найдется сигарета? — спросила она его.

Линдли предложил ей Лакки, и Наоми соблазнительно изогнулась над спичкой. — К черту голубого, — сказала она, сделала рот красным колечком и пустила струю дыма ему в лицо. — Поищем тихий уголок, поговорим о политике.

— Кто он такой? — поинтересовался Линдли. — Ты его знаешь?

Она пожала плечами, очевидно, более с целью поиграть телом, нежели дать информацию. Она была крайне соблазнительна. — Я нашла местечко, где можно отдохнуть. Не задерживайся. — Наоми скрылась в толпе.

Линдли с сожалением перевел взгляд с ее исчезающих бедер на лицо голубого парня.

— Ты выступаешь в каком-нибудь шоу? — спросил он. Голубизна могла быть своеобразным гримом. Например, французская певица Сьюзи носила кричащие красные и зеленые тона, смягчаемые освещением зала Шуберт.

Но голубизна лица парня казалась естественной, а сам он никак не отреагировал на вопрос Линдли. Его волосы также были голубыми, и Линдли только сейчас заметил, что его уши заострялись кверху.

Массиет, почетный гость, прошел сквозь столпотворение, держа в руках два пустых бокала.

— А, привет, — бросил Массиет Линдли. — Как ты насчет выпить?

— Только не сейчас, — ответил Линдли. — Познакомь меня со своим другом.

— Моим другом? — Массиет посмотрел на голубого парня. — А, привет, mon ami. Надеюсь, тут есть кому о тебе позаботиться?

Голубой парень поднял бокал, о наполнении которого позаботился Линдли. Затем он улыбнулся и сделал глоток. Линдли отметил, что и зубы у него были странные. Они не располагались в ряд, с промежутками между ними, но, казалось, представляли собой единое целое.

Массиет отошел и стоял сейчас позади Линдли у бара. Линдли спросил через плечо: — Как его имя? Откуда он? Он может сказать хоть что-нибудь.

— Кто? — спросил Массиет. — Не так много льда. Вот так лучше. А, этот, голубой. Не знаю. Прибило его сюда. Ты знаешь, как это бывает. Наоми спрашивала тебя, Линдли. — Он подмигнул. — Предпочел бы, чтобы она интересовалась мною.

— Послушай, — Линдли обратился к голубому парню. — Я должен идти. Не хочу быть грубым, но ты можешь ответить на один вопрос?

Тот улыбнулся сплошными зубами и покачал головой. Линдли опять обратил внимание на его уши. Растущие на них волосы чем-то напомнили ему крошечные проводки — как антенны.