Пророчество Золотого Перуна

Низкие грозовые тучи черной тяжестью закрыли небо. Где-то вдалеке послышались первые глухие раскаты грома.

— Будет дождь, — задумчиво проговорил Велимудр, поглаживая седую бороду, закрывавшую грудь до самого живота. — Не простой дождь… Чую, с ворогом великим схватится сегодня Перун. Как бы в запале Подгорную весь не пожог.

Его рука скользнула на обереги, перебирая их в глубокой задумчивости. Куда ни глянь, всюду дурные предзнаменования. И добро бы только здесь, так ведь нет! Со всех концов необъятной Руси приходят вести. Везде одно и то же.

Он всмотрелся в тучи, словно пытался в их клубящейся мгле найти ответы на мучающие душу вопросы. Но равнодушно небо к человеческим горестям. Никогда не пояснит откуда беду ждать. Только предречет эту беду, а дальше сами во все глаза смотрите, и коли пропустите, сами виноваты останетесь. Он сдержал тяжелый вздох. Негоже Яросвету, стоявшему поодаль, видеть тоску наставника. Сам ведь учил — последнее дело предаваться унынию.

Он скосил глаза, сразу натыкаясь на восхищенный взгляд белокурого детины. Вон, каким вымахал, а все смотрит снизу вверх, ловит каждое слово. Дело, в общем-то правильное, но пора уже и своей головой жить.

Родителей Яросвета убили лихие люди, когда малец не встретил и седьмую зиму. И с тех пор взял его волхв к себе. Своей семьей так и не обзавелся, вот и растил приемыша как родного сына. Баловать не баловал, но и не обижал. Когда тот подрос, начал учить понимать травы, зверей и птиц, учил волшбе и покону богов, мечтая что однажды, станет Яросвет достойным преемником. Но пока, эта, прости боги, орясина, предпочитала слушать рассказы о великих битвах и подвигах, мимо ушей пропуская дельные вещи.

Вроде бы и ростом не ниже самого Велимудра, а все витает в мечтах, мнит себя героем на белом коне, в сияющих доспехах и с пламенеющим в лучах заходящего солнца мечом. А уж повергает в мыслях, никак не меньше рати за раз. А то и цельную армию в бегство обращает!

Эх, правильно считал, что из него толк выйдет. Уже выходит. Одна бестолочь остается!

Не догадываясь что за мысли крутятся в голове наставника, Яросвет с восхищением смотрел на него. Высокий, выше любого кого доводилось видеть, в молодости был великим воином, что до сих пор можно узреть по широким плечам и огромным кулакам. Глядя на эти кулаки, Яросвет каждый раз вспоминал, как однажды на него бросился бык и старый волхв, защищая, тогда еще мальчишку, ударил только один раз меж выгнутых дугой рогов… Не скоро смог встать бык на дрожащие ноги. С тех пор прошло много лет, Яросвет вырос, мало кто мог сравнится с ним в росте и силе, но старый Велимудр все равно оставался выше и на столько же сильнее.

Парнишка с тоской смотрел на грозное небо. Перед его взором, вместо туч, неслась по небу несметная армия, чтобы столкнуться с такой же, а может и с большей. Где-то там, во главе одной из армий, летит колесница самого Перуна, с черными как эти самые тучи жеребцами, а сам грозный бог заносит десницу с пылающей молнией, чтобы покарать дерзнувших выступить против.

— Ярко, олух, — чувствительный подзатыльник прервал красивые грезы. — Опять мечтаешь? А ну, беги в Подгорную, да предупреди войта, что поговорить мне с ним надобно…

Не договорив, Велимудр, подкрепил наказ чувствительным пинком чуть пониже Яросветовой спины, что позволило тому с первых же шагов, развить приличную скорость. Провожая взглядом удаляющиеся соломенные вихры ученика, Велимудр удовлетворенно крякнул. Дюжий парень. Со старшими вежествен, со сверстниками открыт, да и до знаний все же жаден, когда от грез своих отвлечется. Быть ему хорошим волхвом, если не эти мечты. А то не ровен час соберется геройствовать, славу добывать. И тогда коту под хвост годы обучения… Нет бы уродился ущербным, махоньким да слабеньким. Но, как назло статью удался, а силы, что у твоего медведя. Добро хоть пока не понял, не углядел своей силы.

Волхв тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Придет срок, там и видно будет, а пока время еще есть. Может и образумится… Хотя какое образумится, когда парню осьмнадцать зим!

И с этими мыслями Велимудр направился в сторону веси, опираясь на любимый резной посох с верхушкой из куска необработанного небесного железа, что нет-нет, да и упадет на землю — сам Перун их людям швыряет. Да и от татя глупого такой дубиной оборониться можно — быку голову проломит, тяжелая как кузнечный молот.

Подгорная весь, получила свое название за гору, в подножии которой построили первые маленькие домики. С тех пор весь разрослась, семей становилось все больше, уже и на выселках дома строят, скоро до леса доберутся, срубят могучие дубы, расчищая землю под новые дома и пашни.