Пропавшее сокровище. Мир иной

Кортец!.. Вряд ли это была его настоящая фамилия, хотя он и уверял всех своих знакомых, что предком его был сам «великий испанский конкистадор» Фернандо Кортец, свирепый истребитель индейцев и завоеватель Мексики. Но темно-бурая кожа, косматые черные брови, горбатый нос и мясистые губы наводили на мысль, что родину «чистокровного испанского гидальго» Педро Хорхе Кортеца следует искать где-то в Малой Азии… Впрочем, вопросы национальной принадлежности мало тревожили его. Педро Кортец официально числился подданным какой-то латиноамериканской республики и мирно проживал в Париже, успешно обделывая здесь все свои крупные и мелкие дела.

Сегодня Кортец проснулся на полчаса раньше обычного и потому, был не в духе. Сидя перед трюмо в своем кабинете, он хмуро слушал конфиденциальное журчание порхающего вокруг него парикмахера.

Тщательно выскобленные щеки Кортеца стали голубыми, а раздраженное сопение его стало затихать, когда в дверь тихо постучали.

— Да!.. — сердито крикнул Кортец.

Дверь приоткрылась, послышались легкие шаги, и Педро Хорхе Кортец увидел в зеркале малиновые губы горничной Мадлен.

— Месье, — шевельнув длиннейшими ресничными протезами, но не шевельнув губами, сказала Мадлен, — вас хочет видеть какой-то молодой американец.

Кортец вопросительно воззрился на кукольное лицо Мадлен в зеркале. Мадлен чирикала:

— Одет прилично. По-французски говорит не совсем чисто. Фамилии не назвал.

Кортец спросил:

— Сколько он вам дал?…

Мадлен скорчила гримаску:

— О!.. Совсем немного, месье. Доллар…

— Пусть подождет, — изрек Кортец. — Завтрак подадите сюда, Мадлен.

Он встал, отвел руки назад, и парикмахер облек его грузную фигуру в халат, по оранжевому шелку которого летели колибри и семенили молоденькие китаянки, вышитые золотом и серебром.

Получив свой гонорар, парикмахер исчез. Сейчас же вновь появилась Мадлен. Она ловко поставила поднос на круглый столик и подкатила к креслу Кортеца.

Вино, маринованный лучок, сардины и розовые креветки в масле. Это, конечно, был еще не завтрак, а лишь прелюдия к завтраку. Месье Кортец любил, чтобы еда на круглом столике появлялась, как сцены в опере, где все известно и все-таки неожиданно. Он наполнил бокал, понюхал вино и, опустив коричневые веки, отпил глоток…

Но Мадлен не уходила за следующим подносом. Ее держал доллар, полученный от посетителя.

— Ну? — спросил Кортец.

— Он ждет, месье…

— А-а… Зовите…

Через две минуты в кабинет бесшумно, словно призрак, проскользнул светловолосый, весьма бледнолицый молодой человек в недорогом костюме лазоревого цвета, с узким галстуком, похожим на шкурку, сброшенную ящерицей.

— Здравствуйте, сэр, — сказал он по-русски, предварительно изобразив на своем бледном лице приятную улыбку. — Если я не ошибаюсь, вы, кажется, хорошо говорите по-русски.

Кортец недружелюбно мельком оглядел гостя.

— Нет, — ответил он сквозь зубы. — Вы не ошибаетесь…

— Меня зовут Джейк Бельский, — вкрадчиво произнес гость и заморгал веками, подкрашенными зеленкой, словно просигналил что-то по азбуке Морзе.

Кортец удивленно уставился на него:

— Джейк? Да еще и Бельский?…

— Так точно, сэр. Я родился во Франции, но вырос в Америке. Там меня все называли Джейком. Я вчера только приехал в Париж из Штатов…

Молодой посетитель просигналил веками то, что не договорил, и почтительно протянул Кортецу конверт.

— Вот здесь вам обо мне пишет мистер Сэмюэль Грегг. Он сказал, что вы хорошо знаете его…

Кортец взял письмо и указал Джейку на кресла.

Вошла Мадлен с новым подносом, на котором дымилось жаркое.

— Жиго! — произнес Кортец вдохновенно. И добавил: — Экстра!

Но тут же он вспомнил о письме и проворчал, распечатывая его:

— Сэмюэль Грегг! Что ему от меня нужно?…

Письмо было короткое и без единого знака препинания: