Проклятые туманом (ЛП)

Переводчик: RandRahl

Редактор и оформитель: Каролина Б.

Русификация обложки: BySashka

Специально для группы: Книжный червь / Переводы книг.

Уилла

Надежда исчерпана — осталась лишь вера.

Именно поэтому Сет Арчамбальт занял мое место на лодке отца. Именно поэтому я убрала сэндвичи с яйцом и салатом в холодильник, вместо того чтобы надеть пропитанную маслом одежду.

— Женщина или свинья на борту к беде, — сказал мне отец за ужином накануне вечером. Мама не моргнула и глазом — она знала, что так произойдет.

— И кто же я? — спросила я.

Отец не ответил. Он допил кофе и отошел от стола. Его тяжелые шаги сотрясали пол, когда он натягивал кепку на седеющую голову. Прошлым летом его волосы были медного оттенка, такого же водянистого, как и мои.

В старых морских легендах упоминалось, что рыжие на борту тоже считаются дурной приметой, но мы, Диксоны, годами доказывали обратное. Мы всегда были рыжими, как и жители Новой Англии, Уизли. Даже на черно-белых фотографиях в бабушкиных альбомах виднелись целые поколения веснушек на молочно-белых лицах и волнистые волосы, слишком длинные для блондинов или брюнетов.

И давайте на чистоту. Мы стояли на якоре, когда мой брат Леви был застрелен.

Он упал в лодку. Прямо на мои руки. И умер на пристани. Так что формально наше невезение в последнее время не имело никакого отношения к рыжим, свиньям или женщинам на борту «Дженн-а-Ло».

Но я не хотела использовать этот аргумент в свою пользу, особенно перед отправлением отца и парня в октябрьское море. Вот почему я встала на рассвете, которого не видела, и сделала бутерброды, которые не любила.

Выйдя через заднюю дверь, я пинком отбросила с дороги ботинки Леви и направилась к воде. Туман окутал меня влажным полотном. От его прохлады на волосах проступили капли воды. Я тревожно шла сквозь него. Знала дорогу, но из-за тумана ничего не было видно — пришлось вытянуть руку перед собой и продвигаться на ощупь. «Дженн-а-Ло» находилась там же, где и всегда, когда мы не выходили в море. Она казалась призраком в тумане, мы все казались. Зазвенел невидимый портовый колокол, а тихий стук лодок о причал вторил ему.

В воздухе раздались голоса, оторванные от людей. Я узнала их — Мистер О'Тул поинтересовался, осталась ли у Зои Помрой его кофемолка. Мэл Элдрич спросил достаточно ли холодно Лейне Уоллес, заставив того выругаться — это уже 275-й день в году, как он задает этот вопрос, и без сомнения, задаст его в оставшиеся девяносто.

Еще до того, как началась дневная рыбалка, пристань — «Сломанный Клык» — заполнилась обычными, смелыми мужчинами и женщинами. Они смеялись и ругались, готовясь выйти в море, которое с одинаковым удовольствием поглотило бы их и прокормило.

Вероятно, местность всегда носила название «Сломанный Клык». Для Пассамакуодди (Пассамакуодди — индейское племя в США (штаты Мэн, Нью-Гэмпшир, Вермонт).), ловивших здесь рыбу сначала, а потом для англичан, французов и шотландцев-ирландцев, которые выгнали их.

Забавно, раньше здесь никогда не было такого тумана. Население небольшое, но все говорили о том, что «Сломанный Клык» не был благословлен, но благосклонность получили мы вместе с чистой водой. Теперь уже нет: казалось, что с тех пор, как Леви умер, все стало запутанным. И мы несли этот крест.

Тяжело вздохнув, я поспешила к «Дженн-а-Ло». Сначала сквозь туман проступили только красные буквы ее имени. Но стоило мне провести рукой по бортам, как лодка обрела очертания. Она была ни новой, ни красивой. Но я все равно любила ее. К счастью, в тусклом утреннем свете я не могла разглядеть следы крови Леви на заляпанном тросе, привязанному к деревянной пристани. Прежде чем я смогла задуматься об этом, чья-то рука выплыла из тумана, чтобы дотронуться до моей.

— Яичный салат? — спросил Сет.

— А что же еще? — сказала я и поднялась на борт.

Поставив мини холодильник на пол, я решительно толкнула его на палубу, а затем повернулась, чтобы разглядеть Сета. Тень в тумане внезапно приобрела очертания парня. Моего парня.

В поле зрения Сет привлек меня к себе с такой же уверенностью, какими были и мои шаги к берегу. Коснувшись губами его подбородка, я прижалась к нему еще ближе, чтобы поцеловать. Его кожа была прохладная, и я ощутила вкус кофе и жвачки Juicy Fruit.

Второй поцелуй перерос в желание. Вот в чем была прелесть золотого часа: можно улизнуть с кем-нибудь.

Прервав поцелуй, я прижалась лбом к виску Сета.

— Тебе следует быть осторожным.

— Конечно, — ответил он.

— Заставь отца поесть, — продолжала я.

Дыхание Сета обдало жаром мою щеку.

— В любом случае я спрошу его об этом.

— Не расстраивайся, если ты просто будешь чистить приманки, — продолжила я, — или отбирать самок и маркировать их. Это обычная рыбалка в такое время года.

Я почувствовала, как он улыбнулся.

— Я понял, Уилла.