Проклятие Анершерата. Последний вызов

Когда однажды, грозен и велик,

над нами, кто еще в живых еще остались,

появится Мессии дивный лик,

мы очень пожалеем, что дождались.

И. М. Губерман

Араэл

Мрак. Боль. Тишина.

Меня окружало то, что я заслужил. Когда предал всех. Когда изменил всему. Семье, империи, девушке, которую любил. Любил.

Словно очень давно, в другой жизни. Там, где она смеялась над моими шутками. Там, где они сражались плечом к плечу. Там, где она выбрала меня, а не Лориана – некроманта, императора и, по совместительству, ближайшего родственника. Шаргхова дядю.

Но что теперь, если все, что мог я испортил сам. И заслужил глухую, без окон и дверей, тёмную, беспросветную камеру. И тоску, что разъедала душу. Вопила, билась внутри, требовала взять оставленный Лорианом кинжал и завершить то, что так хотелось.

Да. Всем стало бы лучше.

Элиону – брату, части души. Он с большим удовольствием избавится от обузы, от близнеца, что всё время тянул его на дно.

Лориану – дяде, который всегда поступал как надо, чем бы это ему ни грозило.

Великолепной Рэнэйт – маме, которая слишком переживала за того, кто не заслужил и капли её слёз.

Арисе? Ари вычеркнула меня из жизни, забыла. Выдрала из сердца любовь, что когда-то связывала наследника великой империи и дочь главнокомандующего. И правильно сделала, потому что быть таким кретином это надо постараться.

Сейчас я это понимал.

А стоило-то посидеть в темнице, где из развлечений только кинжал, да собственные мысли. Впервые не ограниченные ни чувством собственного превосходства, ни жалостью к себе, ни яростью, что по щелчку застилала разум.

Потянувшись, подхватил с пола кинжал. Подбросил, поймал.

Может, и правда?

– Ты слабак, Араэл Дитмар Делаберг, и в этом наша главная разница.

– Слабак, который не берёт на себя ответственность ни за жизнь, ни за империю, ни даже за свою любовь. Кишка тонка.

Слова Лориана били лучше всего. В корпус. В сердце. Туда, где ещё жила любовь к своевольной, храброй и очень красивой Арисе Кевинбург. Любовь, которую я сам испоганил ревностью, изменами, отвратительными скандалами и… да, полигон я не забуду. От одного только воспоминания о собственном низком, грязном падении, о непонимании в её глазах, о том, как сломался шест, которым Ари пыталась защититься…

От меня. Мужчины, мага, что должен был защищать, а не поддаваться ярости.

Но стоило только вообразить, что Ари по собственной воле легла с Лорианом…

Зарычав, с силой ударился затылком о стену. В глазах потемнело, но кому это сейчас.

Потому что Арисы Кевинбург больше нет. Светлой, самоуверенной девочки не осталось. Её место заняла Ариса Оришанская, её императорское высочество, невеста императора и, в перспективе, императрица Оришан.

И хотелось бы верить, что это слухи, но Лориан пришёл и рассказал сам. В привычной насмешливой и ленивой манере поведал, что Ари – его. Теперь навсегда. И что-то интересовало коронованного дядю, но после вступления я не слышал ничего и никого. Тонул, задыхался во тьме и духоте, что разом опустились на бывшего наследника империи.

А, когда смог вдохнуть, рядом не оказалось никого. Лориан ушёл, оставив меня. И только тускло светящийся кинжал остался воткнут между камнями кладки.

Этот.

Тёмная сталь. Простая рукоять. Смерть и жизнь, радость и боль. Для кого-то слёзы, для кого-то облегчение.

Но будут ли хоть одни глаза плакать, узнав о смерти Араэла Делаберга, великого князя, бывшего наследника трона, сына предателя, предавшего любимую?

Может быть, Ари ещё почувствует что-то? Лёгкий укол в сердце, царапину в том месте, где жила и цвела любовь к нему?

Впрочем, ничего не мешает проверить. Заодно узнаю, есть ли мир после смерти и встречают ли рианы каждого из своих созданий.

Да. Пришло время.

Я готов стать ничем. Вернуться туда, куда должен был попасть задолго до этого момента. Ведь старший из близнецов в миг рождения не издал крика, оказался мёртвым, но…

А впрочем важно ли это сейчас? Когда душе стало легко, свободно от сковывающей её вины.

Нет. Никто даже не узнает, как и когда умер наследник и член великой династии. Лориан не позволит полоскать наше имя в таком свете.

И правильно.

Всё, что дядя делал, оказалось правильным.

В отличие от меня.

Поднялся, чувствуя улыбку – радостную, весёлую. Взял кинжал, ещё раз подбросил, а после направил острием себе в грудь.

Возможно, я родился именно для этого. Для того чтобы умереть. Для того чтобы Ари нашла любовь и защиту.

И это уже много для такого, как я.

А, значит, пора.

Но кинжал не послушался, встал как вкопанный, отказываясь повиноваться направляющей его руке. Заставил нахмуриться и надавить двумя, но…

– Араэл Делаберг, – звонкий, девчачий голос нарушил торжество момента.

Да какого, вообще, шаргха!