Прохожий

Бекер завернул за угол и оказался у заграждения. От скуки солдаты переходили с места на место под полуденным солнцем и курили. Двое из них заставили пожилую женщину вытащить все продукты из сумки и разложить их на низком столике, сделанном из нескольких досок поверх козел. Не без любопытства Бекер наблюдал за тем, как овощи проходят тщательный досмотр.

Подойдя ближе, он заметил, что солдаты пихают друг друга в бок и вполголоса гогочут. Не было никакого сомнения, что мишенью для насмешек они избрали внешность Бекера, а именно его лысеющий череп. Он показал удостоверение, после чего их поведение резко изменилось. Дежурный офицер держал удостоверение двумя пальцами и помахивал им из стороны в сторону, как будто Бекер вручил ему раскаленный каштан. Он едва взглянул на вклеенную в удостоверение фотографию и с легким поклоном отдал документ Бекеру. После этого офицер потупился и стал беспомощно блуждать взглядом по моркови, луку и помидорам, которые женщина уже принялась убирать обратно в сумку. Солдаты молчали, постукивали пальцами по магазинам своих автоматов и рассеянно смотрели в сторону.

Бекер пошутил, и все расслабились и с облегчением засмеялись. Один солдат даже держал сумку женщины, пока другой, все еще ухмыляясь, укладывал туда продукты.

Через полчаса Бекер позвонил в дверь по первому адресу. К этой двери ему пришлось подниматься по крутой лестнице на четвертый этаж. На лестничной площадке, прислоненный к мусорным мешкам, стоял детский велосипед. Пластмассовые ручки руля растрепались, и из них торчали белые и красные волокна.

Дверь открыла женщина. Представляясь и показывая удостоверение, он просунул ногу в дверной проем. Б гостиной на полу сидел мальчик и играл в кубики и машинки. Бекер присел на корточки рядом с мальчиком и стал восхищаться, как здорово уложены кубики в лабиринт из дорог, перекрестков, тоннелей и гаражей. Мальчик только что закончил писать на длинной, тонкой дощечке слова «парковка на 500 автомобилей» и с гордостью показал ее Бекеру, прежде чем поставить на нужное место.

Он встал, потрепал мальчика по голове и огляделся. Первым делом выдвинул один за другим ящики большого бельевого шкафа и быстро прощупал пальцами сложенное белье. Затем порылся в кухонных шкафах и заглянул в сливной бачок унитаза. Обыскав еще и книжный шкаф, он обнаружил, что улики лежат под промокательной бумагой на письменном столе. Он пролистал бумаги и пихнул их, сложив пополам, во внутренний карман пиджака. Хотя сначала женщина посмотрела на протянутый ей для подписи формуляр о конфискации бумаг с некоторым недоверием, в конце концов она подписала его, не читая.

Она рассказала ему, что хозяин бумаг приходит к ней каждую неделю в один и тот же день. Когда он приходит, то всегда остается у нее ночевать, и она часто лежит в кровати и ждет по несколько часов, пока он сидит допоздна и печатает. Дома, в его собственной комнате с тонкими стенами, стук печатной машинки слишком привлекал бы внимание, говорил он женщине, тем более что он уже два года как не работает. Обычно он приходит к ужину и сразу после еды садится за пишущую машинку. Поначалу она по-своему ценила его общество, но теперь ей уже порядком надоели его визиты, всегда повторяющиеся по заведенному образцу. Он болезненный человек и много кашляет. Иногда он бледнеет как полотно и тогда по несколько минут ходит туда-сюда по комнате, глубоко вздыхая. Он ни разу не проявил ни малейшего интереса к ее сыну. Поэтому ее так тронуло, что он, Бекер, когда пришел, сразу присел перед ее сыном на корточки. Каждый день она живет с неприятным ощущением, что скоро он опять появится у нее перед дверью. Поэтому на предложение Бекера прийти еще раз на следующей неделе она сразу же согласилась.

Чтобы не возбудить подозрений, он положил улики обратно под промокательную бумагу. Последнее время кашель только ухудшился, добавила женщина уже у двери. Она с самого начала понимала, что однажды он может оказаться рядом с ней в кровати мертвым. Она слышала про человека, который вот только что весело смеялся, разливал вино по бокалам и расставлял шахматы, а потом вдруг взял и не встал с кресла.

Бекер еще раз заверил женщину, что вернется на следующей неделе.

На улице было жарко и тихо. Минут через десять он дошел до большой площади. Хотя солнце еще высоко стояло в небе, террасы как будто вымерли. Он вошел в кафе и уселся за столик в самой глубине зала, куда почти не проникал свет с улицы. Он заказал пиво и еду. Официантка перегнулась через стол и поцеловала его в губы.

Когда он закончил есть и пить, она повела его в комнатку над кафе. Бекер отметил про себя, что запах яичницы, которую он только что ел, проник и сюда.

Он повалился на кровать и закурил.

Официантка задернула шторы, разделась и легла к нему. В комнатке теперь стало почти так же темно, как и в кафе внизу. На пустынной площади играл уличный орган. Он вспомнил мальчика, игравшего на полу, кубики и тоннели, сунул руки поглубже в карманы своего пиджака и закрыл глаза.