Происшествие на Невском

БОРИС ЗОТОВ

ПРОИСШЕСТВИЕ НА НЕВСКОМ

Научно-фантастическая повесть

Глава 1

Торопливо заканчивая возню в своем крошечном садике, Холмов то и дело поглядывал на небо. С Финского залива тянуло ветром, и серая полоска туч над водой разбухала на глазах. Холмов отставил лейку и бросился переодеваться: опаздывать на работу в первый же день было невозможно.

Он нежно поцеловал сонные Ольгины глаза и через пять минут уже стоял около вертолета на бетонном пятачке. Здесь прохладный воздушный поток бил ощутимее, срывая с лопастей и обшивки капли утренней росы.

- Видимость два километра, ветер западный пять метров, - прохрипел в динамике голос дежурного - отставного воздушного волка дяди Миши, - если хочешь лететь, Ростислав, не тяни. Через пятнадцать минут закроемся.

Холмов снял стояночные крепления, залез в холодную кабину и запустил тест-программу. На экране тотчас вспыхнули и побежали зеленоватые строки. Приятный голос компьютера, известный каждому летающему человеку как голос "девушки Нади", дублировал результаты проверки по всем системам.

Внезапно электронный ангел-хранитель сурово предупредил:

- Ресурс топливного преобразователя - один час работы.

Этот же текст высветился на дисплее тревожно мигающим красным.

От Черной Речки до Ленинграда было около двадцати-двадцати пяти минут лета. Железное пилотское правило - иметь на борту не меньше двукратного запаса топлива - выдерживалось тютелька в тютельку. К тому же в нагрудном кармане Холмова лежал запасной преобразователь воды в экологически чистое кислородно-водородное топливо. Он удостоверился, что свинцовый цилиндрик размерами с большой палец, или попросту "боб", на месте, и решительно нажал на клавишу стартера.

Холмов любил движение, и не просто движение, а именно взлет:

мягкий шелест мотора, упругое боковое покачивание, странно легко уходящую вниз землю. И даже искусственный голос "девушки Нади":

"Проверка закончена. Все системы в порядке. Температура воздуха за бортом - плюс двенадцать градусов. Счастливого полета".

С высоты четыреста метров Холмов бросил прощальный взгляд на свой дом. Отсюда шестигранник напоминал усеченную ступенчатую пирамиду древних ацтеков. Такие пирамиды стали появляться около всех больших городов в самом начале третьего тысячелетия, вбирая отливную волну осатаневших от воя, пыли и всей прочей урбанистики жителей. В ступенчатых четырех-пятиэтажных домах было спокойно, удобно: окна и передние двери каждой квартиры выходили в садик; подогреваемые теплом низлежащего жилья карликовые яблони здесь плодоносили дивно; на грядках не переводился зеленый лучок и пахучий укропчик, редиска и петрушка. Внутренний нежилой объем пирамид использовался для бассейнов, спортивных залов, саун, магазинов и прочей обслуги.

Собранный в два летних месяца из доставленных грузовыми дирижаблями готовых квартир дом заселяли студенты, аспиранты и молодые преподаватели. Народ с положением предпочитал отдельные коттеджи или хотя бы английские трехэтажные дома-квартиры, вытянувшиеся длинными плоскими змейками вдоль всей приморской скоростной магистрали. Холмов глянул под ноги: блестящие жучки ползли по трассе в несколько рядов.

Лесная спальня возвращала городу на Неве его работников.

Приткнул Холмов свой одноместный воздушный мотоцикл удачно, близко - на стоянку возле Марсова поля. Времени было достаточно. Направляясь к Невскому пешком, Холмов не спеша перебирал в памяти историю своего не совсем обычного трудоустройства.

Дело завязалось весной, когда Холмов выступал на заседании студенческого научного общества. На беду, председательствовал профессор Федоров, очень крепкий, жилистый и въедливый старик. Ему давно пора было на покой, но он по своей воле уходить не желал, везде энергично заседал и выступал, давя регалиями и старыми заслугами, как асфальтовый каток. Его нелепицами возмущались, но только заглазно: Федоров во всех советах и комиссиях пустил крепчайшие корни - коршуном атаковал каждого покушавшегося на его престиж. Эта черта вцементировалась в федоровский характер, как острый осколок стекла, еще во времена застоя.

Он привык считать науку большим круглым пирогом, к которому можно пробиться только скопом, кланом, командой.

Холмов попал в число недругов профессора на пятом семестре. Ростислав не выполнил ни одного из неписаных правил поведения настоящего пятерочника: сидел далеко от профессорской кафедры, лекций не записывал и на консультации не ходил. Предмет он легко усваивал и так.

Во время обсуждения холмовского доклада Федоров с пафосом довершил разгром:

- Интересы народного хозяйства требуют внедрения научных разработок. А где у Холмова практическая реализация, где внедрение? Идей каких угодно в состоянии набросать каждый. На математических моделях можно доказать что угодно. Научились, понимаете ли, лепить и гонять на машинах программы. Вот вы, товарищ Холмов, сделайте свою установку в металле, тогда посмотрим.