Проект "Венера"

Большой транспортный корабль, если посмотреть на него со стороны, на фоне огромной «картофелины» кометного ядра выглядел как муха рядом с автобусом. Он неторопливо плыл над побитой миллиардами лет и метеоритами поверхностью кометы туда, где под её поверхностью была упрятана База. Грязный снег, миллиарды лет назад смёрзшегося газа в этот почти пятнадцатикилометровый ком, проступал обширными пятнами сквозь панцирь спёкшейся пыли. Наружный панцирь образовывался также все эти миллиарды лет, когда комета раз за разом возвращалась к Солнцу. Снег вытаивал, а пыль, состоящая из частиц более тугоплавких чем снег, медленно скапливалась на поверхности и спекалась яростным солнечным жаром, когда комета проходила через перигелий. Периодически этот панцирь взламывался взрывами вскипающего под ним снега, и тогда над поверхностью появлялся очередной красивый, расцвеченный во все цвета радуги, джет. Потому-то и была поверхность кометы такой пятнистой, что далеко не везде этот панцирь стал достаточно толстым, чтобы удержать кипящие под ним газы. Со временем, этот панцирь стал бы достаточно толстым и прочным, чтобы почти полностью укрыть снег от палящих солнечных лучей.

Стал БЫ.

Через те же миллиарды лет.

Стал бы если бы на комету не пришли люди, чтобы напрочь изменить её судьбу.

Сейчас транспортный корабль, последние несколько дней аккуратно пробивавшийся через внешнюю ударную волну, что создавал солнечный ветер на границе потоков испаряющихся газов, несущихся от ядра, проникнув далеко внутрь комы, медленно дрейфовал вдоль поверхности ядра.

Небо над ним, как и вообще у любой кометы, настолько близко подошедшей к Солнцу, было расцвечено полосами ярко сверкающих газов. Там, на расстоянии нескольких тысяч километров, эти газы встречались с несущимися от Солнца частицами, принимали их яростный удар, ионизировались и стекая назад, от ядра, образовывали гигантский «павлиний» хвост длиной уже в два миллиона километров. Через два месяца этот хвост наверняка будет уже более двадцати миллионов. Как и у любой такого же «калибра» долгопериодической кометы. Каждый газ ионизируясь, светил своим цветом, почему звёздное небо кометы было таким красивым. И переменчивым. Колоссальная мощь процессов ионизации и переизлучения, что каждую секунду разворачивались на границе кометной комы каждый час и сутки меняла радужную картину небес. Только значительная протяжённость этих процессов в пространстве и во времени могла предметно показать их мощь людям, дерзко проникшим к комете.

Лёгкие толчки маневровых двигателей периодически компенсировали искажения в заданной пилотом корабля, траектории. Несимметричное гравитационное поле, плюс интенсивно «стреляющая» испаряющимися газами поверхность кометы добавляла болтанки. Приходилось постоянно либо быть пристёгнутым к креслу или переборке, либо крепко держаться за поручни. Иначе от шишек и синяков не убережёшься.

Бортинженер Соколов поправил шлем и принялся вертеть головой. Через очки шлема, получающие изображение с внешних камер корабля, вид, открывающийся за бортом был куда содержательней, чем, можно было увидеть через иллюминаторы. Не было ограничений в виде края окна. Создавалось такое впечатление, что сам в скафандре медленно плывёшь над этими ледово-каменными просторами, под туманным небом, сквозь радужные пятна и полосы которого колюче просвечивают звёзды.

— Изучаешь будущее место своей работы? — услышал он голос своего напарника Быстрова.

— Да вот… интересно посмотреть всё это со стороны. Как я понимаю, когда прибудем на место у нас возможностей «погулять» уже не будет.

— Почему не будет? Будет. Просто не часто. Ведь сейчас тут по поверхности ходить весьма неудобно. Видал, как «стреляет»?

Соколов повернулся в ту сторону, где последние полтора часа вырастал очередной такой красно-фиолетовый «протуберанец».

— Вижу. Выброс уже весьма высоко вырос.

— Ото-ж! Но думаю, эти прогулки сейчас будут несколько бессмысленными и напряжными.

— В смысле?

— Представь, идёшь ты так в своём самоходном скафандре, наступаешь на полость, которая вот-вот готова рвануть и отправляешься в открытый космос…. Конечно, я тебя отловлю, притащу на Базу, но это же не дело, гонять челнок по всякому поводу. Да и тебе придётся синяки да шишки после долго залечивать.

— Думаю не синяки, а мегасиняк.

— То есть?

— Подбросит, если вот так нарваться, с весьма приличным ускорением.

— Вот-вот! И я о том же! Убить — не убьёт, а автомедика с нашим медикусом надолго займёшь.

— Потому вот и наслаждаюсь. Загодя.