Проблемы демографии

Ничто не предвещало беды.

Нет, все-таки немного предвещало. Весна в этом году слишком робко вступала в свои права: ступила раз, ступила два, да и замерла на полушаге. Уже апрель, а лужи по утрам покрыты морозной корочкой, противная сухая крупка сыпется на недотаявшие сугробы. Холодно, ветрено, грустно.

В понедельник утром Майка устроилась на рабочем месте, привычно крутанула стул к экрану и загрузила Прогноз. Умка с заставки помахал ей лапой, прикрыл нос и нырнул в прорубь. Майка выбрала раздел демографии, год вперед и щелкнула мышкой.

Красная строчка бросилась в глаза сразу. Архангельск! Майка заволновалась и пролистала весь список. Еще две — Норильск и почему-то Рязань. Очень много желтых строк, Салехард, Тюмень и Лабытнанги мигали оранжевым. Зелеными, благополучными оставались южные города, видимо, за счет притока эмигрантов, а также Москва и Питер.

Майка отсортировала таблицу по уровням рождаемости, распечатала на цветном принтере. Потом не удержалась, и влезла в экономику, сразу на двадцатку. Спад, конечно, что и следовало ожидать. Надо немедленно оповестить начальство.

— Раиса Дмитриевна, — сказала Майка в телефон. — Разрешите подойти с докладом?

— Майечка, у Вас что-то срочное?

— Боюсь, что да.

— Через пятнадцать минут.

У начальства утренний кофе. Ну и пусть, потом будет не до этого.

Раиса Дмитриевна сразу оценила ситуацию.

— В пятницу было заметное понижение уровня рождаемости?

— Заметного не было, — сказала Майка. — Меньше, чем в текущем, процента на три-четыре, но до критических отметок не доходило.

— Четыре процента в масштабах страны — это население небольшого города. Посиди, сейчас разберемся.

Раиса Дмитриевна нажала кнопку громкой связи.

— Иван Семенович, мне из группы прогноза рождаемости сигнализировали о значительно понижении. Что у нас там, на полюсе?

— Нормально, вроде, — откликнулись из динамика. — Все здоровы, кушают хорошо.

— Хорошо кушают — это главное. Какие данные по Троицку? Поступали сигналы из Пулково, Душанбе?

— Минуточку, я сейчас узнаю.

По громкой связи Майка услышала, как Иван Семенович призывал какого-то Олега и требовал с него ответа.

— Значит так, — сказала Раиса Дмитриевна, послушав селектор. — Через десять минут Вы докладываете по всем объектам.

Через десять минут совершенно малиновый Иван Семенович оправдывался, поминутно отирая лоб:

— У них, в ИЗМИРАНЕ, начальник в отпуске, а старший группы заболел…

— И никто не обратил внимание, что Земля замедлила вращение?

— Нет, обратили, только не знали, что нам надо звонить.

— Бардак! — Раиса Дмитриевна в сердцах бросила на стол карандаш, который вертела в руках. — А что обсерватории?

— Пришла телеграмма из Пулково, что красное смещение уходит в фиолетовую зону, я только что получил…

— Немыслимый бардак! — сердито сказала Раиса. — На полюсе все в порядке?

— Э-э-э. Нет.

В комнате на мгновение повисла тишина.

— Что?!! Что еще?!! — взорвалась Раиса.

— Не работают.

— Как это? Кушают хорошо, а не работают?

Иван Семенович пожал плечами.

— Немедленно Сосникова ко мне.

Иван Семенович побагровел:

— Я отпустил Андрея Борисовича, у него теща заболела.

— Вызывайте как хотите! Сосников наша последняя надежда, и Ваш единственный шанс остаться на работе.

Иван Семенович сменил цвет на темно-бордовый.

— А может Запашных пригласить?

— Запашные тигров дрессируют, понятно? Это совсем другие звери! Сосникова ко мне в срочном порядке и готовьте спецрейс. Майя, поедете тоже. Проверите прогноз на месте.

Сосников явился на следующий день, когда еще пять регионов попали в зону рисковой демографии. Он ввалился в Майкин кабинет, пропахший блинами и тещиным самогоном, и с ходу начал грузить:

— Подготовишь распоряжение о командировке, возьмешь билеты на самолет до Питера, закажешь спецрейс на полюс, свяжешься с Синицыным насчет корюшки…

— Я не знаю никакого Синицына, — твердо сказала Майка. — И распоряжений писать не буду. У меня свои функции, а Вы делайте то, что Вам поручено.

Майка Сосникова не любила. Был он кособок, носат и вечно учил на своих примерах. Медведи, по слухам, его боялись.

До Питера Майка поехала на поезде, Сосников полетел самолетом, на спецаэродроме они оказались одновременно. В красно-бело-синий самолетик уже грузили ящики с подмороженной корюшкой.

— Мелковата рыбка, — Андрей Борисович сунул нос в ящик, переворошил рыбьи тушки.

— Корюшка всегда такая. Главное, чтобы по весу хватало, — возразил Синицын.

— Это ты зверям расскажешь, когда мне руку по локоть откусят. До конца моей жизни будешь пенсион платить.

— Я не доживу, — с чувством произнес Синицын. — Хочешь, в следующий раз треску заготовлю? Она большая.

— И невкусная. Все? Загрузили? Майя, залезай.

Самолет разбежался по бетонной полосе и нырнул в облака. Майка притулилась между ящиками и Сосниковым, который, перекрикивая шум самолета, рассказывал ей в ухо поучительные истории из личной жизни. Майка как могла, отодвигалась, ибо в личной жизни Андрея Борисовича хватало поучительности, но недоставало занимательности.